Чтение онлайн

Разумеется, победа под Оловянной красным досталась нелегко. Семеновцы оказали упорное сопротивление и все-таки были сломлены.

Но, выполнив первую часть плана, т. е. захватив Оловянную, советские войска не смогли уничтожить живую силу противника. Основным силам семеновцев удалось переправиться через Онон.

Как же это случилось?

Ответ на этот вопрос мы находим в воспоминаниях участника этого боя А. Г. Плисова, где сказано: «Наши части, наступавшие по сторонам железной дороги, подошли к реке Онон неодновременно. К тому же наша артиллерия сумела потопить только один паром; два других парома (один выше, другой ниже станции Оловянная) оставались в руках противника, что и дало белым возможность переправиться через реку» [10] .

Очевидно, при составлении плана штабом Лазо были допущены просчеты или при его выполнении помешали какие-то непредвиденные обстоятельства. А тот факт, что два парома не были разбиты, говорит о плохой разведке красных.

Отступив за Онон, семеновцы решили закрепиться на правом берегу реки. Командные высоты правого берега и широкая водная преграда в виде реки Онон при отсутствии мостов и средств переправы давали противнику большие позиционные преимущества. Перед Лазо стояла трудная задача: форсировать реку под огнем противника.

Учитывая боевое настроение красногвардейцев, Лазо решил сочетать смелый лобовой удар с глубоким обходным движением в тыл противника. Операция была очень рискованная. Предстояло основные силы Красной гвардии перевести по разрушенному железнодорожному мосту и переправить на нескольких небольших лодках под сильным перекрестным ружейным и пулеметным огнем белых.

Семеновцы за Ононом сосредоточили свои главные силы: пехоту, кавалерию, артиллерию и бронепоезд. Очевидно, чувствуя себя в полной безопасности, они успокоились и допустили потерю бдительности, что обошлось им очень дорого.

Задача — первым перейти через мост и захватить плацдарм на правом берегу — была поручена лучшему Дальневосточному социалистическому отряду. Лазо вызвал несколько матросов Амурской речной флотилии, осмотрел с ними взорванный мост и установил, что с большим трудом, но по одному человеку перебраться все-таки можно. На мосту установить пулеметы; ночью тихо перейти мост, снять сторожевую заставу, захватить плацдарм для дальнейшего накопления сил.

В ночь на 28 мая 1918 года добровольцы из матросов начали осторожно карабкаться по фермам моста.

Один из участников этой операции в своих воспоминаниях застенографированных на собрании Дальневосточного землячества участников гражданской войны при Центральном Доме Красной Армии, так рассказывает об этом: «Отдан приказ командиру пехоты товарищу Канторовичу повести наступление через взорванный мост. Ночь. Одиночными вылазками повели наступление. Каждый чувствует, что здесь все зависит от его осторожности. Каждый понимает, что малейший стук, который услышит противник, будет служить сигналом ему, что мы наступаем, а это вызовет лишние жертвы с нашей стороны. Каждый красногвардеец стремился к выполнению задачи. Достаточно привести такой факт: при вылазке на мост не оказалось начальника части вылазки, тогда рядовой боец отряда товарищ Котов, рабочий Дальзавода, берет инициативу руководства в свои руки и проводит эту операцию. Напряженность, внимательность, ловкость, преданность — вот что требовалось от нас. Получил донесение, что на мосту уже приличное количество. Сигнал. Артиллерия открывает ураганный огонь, пулеметы заработали, винтовки застреляли, и громкое „ура!“ раздалось у самых ушей неприятеля. Неприятель сбит с позиции, наши бьют убегающего врага» [11] .

Конечно, сбить семеновцев с позиции было не так просто. Бой был упорный. Успех можно объяснить только тем, что враг был застигнут врасплох и что разложение, царившее в его частях, сильно понизило его боеспособность.

Большую роль в разгроме врага на Ононе сыграл 1-й Аргунский полк под командой З. Метелицы, которому было поручено зайти и ударить в тыл семеновцам. Вечером 27 мая полк, состоящий в основном из опытных казаков-фронтовиков, вплавь переправился через Онон в 15 километрах ниже Оловянной. Оружие и боеприпасы перевезли на самодельном пароме. Зайдя в тыл, полк выпустил сигнальную ракету. Началось общее наступление.

Аналогичную картину рисует в своем донесении и начальник штаба Забайкальского фронта Голиков: «Оловяннинский район. Подробности наступления 26, 28 мая. Части, расположенные у Оловянной, согласно ранее разработанному плану, ночью 27 мая повели фланговое обходное наступление на высоту, занимаемую противником, на противоположном берегу Онона. Одновременно был открыт ураганный артиллерийский огонь по позиции противника. После артиллерийской подготовки, вызвавшей панику неприятеля, резервы под прикрытием артиллерии двинулись к разрушенному железнодорожному мосту через реку Онон в наступление. Переправа эта представляет редкий случай в истории войны. Пехота под обстрелом неприятеля по одному человеку пробиралась по разрушенному мосту на глазах неприятеля. Только беззаветной преданностью делу революции можно объяснить самоотверженность наступающих частей. Это наступление окончательно деморализовало войска противника, повергло их в паническое бегство. Бегущие бросали оружие, патроны и консервы. Появилось много перебежчиков, принудительно мобилизованных казаков. По нашим расчетам, привести в боевой порядок войска, участвовавшие в бою около Оловянной, Семенову не удалось. В тылу Семенова идут сражения между станицами и семеновцами. Насильно мобилизованные казаки после последних поражений семеновских войск, несомненно, отложатся от Семенова.

Нач. штаба Заб. фронта Голиков» [12] .

Действительно, в тылу и на флангах у Семенова было неблагополучно. П. А. Аносов в своих воспоминаниях (сборник «Партизаны», Чита, 1929, с. 56) пишет, что штаб 4-го района красных находился в Иле на реке Онон. Отряд состоял из рабочих Читы, Черновских копей и крестьян Усть-Илинской волости. Когда к ним на подкрепление подошли Омский интернациональный отряд и Ачинский отряд Красной гвардии, в мае они перешли в наступление и заняли Дулдургу, Усть-Илю, Могойтуй и Акту. Значит, прогнали банду генерала Шильникова и очистили почти весь район по реке Онон.

Особенно плохо обстояло дело у Семенова на правом фланге. Его попытки мобилизовать казаков 3-го и 4-го военных отделов потерпела полный крах. Отряд сотника Беломестнова, столкнувшись в поселке Шаракан Донинской станицы с красным Копунским отрядом, был вынужден отойти к железной дороге. В деревне Мулино копунцы разгромили семеновский отряд и захватили обоз, пулеметы, грузовую автомашину и лошадей.

В Мулино произошло объединение Копунского, Зоргольского и Газимурского отрядов.

Нерчинским красногвардейским отрядом совместно с Газимурским в селе Ключевском был истреблен семеновский отряд. Из 300 человек удалось спастись бегством только 16.

Разгром семеновцев на Ононе и Оловянной показал способность советского командования к проведению больших операций в сложных условиях, при явных преимуществах противника. Необходимо также учесть, что советские войска не имели возможности как следует отмобилизоваться и организационно оформиться в правильные боевые соединения. Они еще представляли собой разнородные по составу и численности отдельные отряды, в которых порою еще проявлялся дух «партизанщины» и анархизма.

С другой стороны, бой на Ононе показал, что противник оказался неспособным использовать свои преимущества. Наличие массы перебежчиков говорило о серьезном разложении в семеновских частях.

Разгром семеновцев на Ононе, по сути, предрешил бесславный конец семеновского выступления на данном этапе. После этого семеновцы быстро покатились к границе, не оказывая серьезного сопротивления.

2 июня советские войска почти без боя заняли станцию Бырка. Тогда Семенов пытался задержать красногвардейцев на станции Борзя. Подтянув силы, Лазо комбинированным ударом 9 июня выбил противника из Борзи, и семеновцы покатились дальше. На Борзе нами были захвачены большие запасы продовольствия и фуража [13] .