Чтение онлайн

Этот день был горячим и на других участках 16-й Смоленской бригады. 1-й отряд выдержал трудный бой у деревни Горбатица, что в нескольких километрах от Веселой Горки. Об этом говорит запись, сделанная рукой очевидца: «Вплотную подпуская орущих гитлеровцев, партизаны в упор били их из винтовок, автоматов, пулеметов, взрывали гранатами, мужественно выдерживая шквальный артиллерийский и минометный огонь и непрестанные налеты немецких бомбардировщиков» [29] . В бою отличился командир взвода И. Ф. Бубнов. Бесстрашный партизан уничтожил до десяти гитлеровцев. Отличились также партизанские пулеметчики.

После памятного январского боя партизан 16-й Смоленской бригады в деревнях Красное и Красная Горка каратели стали называть ее «Смоленск-зондер» («Смоленская особая»). Апрельские бои еще выше подняли престиж бригады.

Любопытно, что в 1943 году, в январе и феврале 1944 года, когда фашисты надеялись легко разгромить партизан, они обращались к нам в листовках только «с позиции силы». Сыпали угрозами, выражений не выбирали. В апреле же 1944 года каратели пытаются заигрывать с нами: «Партизаны! Вы лучшие русские люди, ибо только лучшие могут перенести все тяготы вашей партизанской жизни. Переходите к нам…» [30]

События 14–17 апреля в районе Тетчи сыграли немаловажную роль в перемене формы и тона обращения к нам со стороны фашистских оккупантов. Это было признание нашей силы и собственной слабости. Отпор карателям на северо-восточном направлении имел и непосредственное военно-оперативное значение: враг прекратил здесь наступление.

18 апреля мы с заместителем командира 16-й Смоленской бригады И. К. Алесенковым осматривали новые позиции на линии деревень Половинники — Аксюты — Гороватка — Новый и Старый Рог.

— А все-таки здорово поколотили наши ребята карателей, — блестя глазами, говорил Иван Кузьмич.

— Похоже на то, что сюда они пока что, а может быть, и вообще больше не сунутся. Это победа, и немалая. Но ведь она досталась в жестоком бою, добыта немалой кровью.

Ну, наши потери не сравнить с потерями фашистов, товарищ полковник.

— Я не о том. Скупо пишете о героях — вот что я хотел сказать. Слышал я, что в бою отличился пулеметчик В. П. Алейников. А какой он подвиг совершил, неизвестно.

— Верно, с этим у нас вышла недоработка. Не успеваем, некогда. Вы хотите знать, чем отличился пулеметчик Алейников? Он прикрывал отход отряда. Каратели пытались перехватить четвертый отряд на путях отхода, и, если бы не Алейников, трудно пришлось бы ему. Метким огнем Алейников задержал гитлеровцев, положил их и прижал к земле. Отряд сделал маневр и оторвался от наседавшего противника. Вражеские артиллеристы засекли пулеметную точку и открыли по ней огонь. Снаряды ложились густо, но в цель не попадали. Пулемет замолчал. Когда гитлеровцы поднялись, Алейников снова открыл огонь. Много он там положил фашистов.

— Сам цел?

— Выполнил приказ и благополучно отошел.

— За это дважды молодец. Вот так и следует сообщать.

— Согласен, товарищ полковник. Но ведь героев много, а писать никто не хочет.

— Что значит «никто не хочет»?

— Вы меня неправильно поняли. Во время боев все рвутся на передовую. А людей, сами знаете, мало.

— И все-таки отделываться словом «отличился» не следует. Сейчас у вас передышка, вот и пишите.

— Сделаем. Надо, пожалуй, более подробно рассказать о пулеметчике Н. Я. Паусе. Удивительной выдержки человек. Понимаете, каратели рядом, а он не стреляет. Подпустит метров на 15–20, да как откроет огонь в упор. Много гитлеровцев уничтожил. А в пятом отряде бойцы П. Н. Красовский и И. Г. Калугин танк подбили. Тоже заслуживают награды.

— А что, «танкобоязнь» прошла?

— Прошла! Такой научились давать отпор танкам, что вражеские танкисты не лезут больше напролом, остерегаются.

Новая линия обороны 16-й Смоленской партизанской бригады находилась в своеобразном треугольнике между озерами Яново, Тетча, Черствядское. Это как раз в центре той самой оригинальной фигуры, которая на карте напоминает клин летящих на северо-запад, немного левее Полоцка, журавлей. Среди ушачских озер это самые крупные. Они оказывают заметное влияние на климат окружающей местности. При похолодании в летнее время от озер тянет теплом. Зато в теплые весенние дни они долго дышат сырым холодным воздухом. Здесь и весна наступает позже, чем в других местах.

Настроение у партизан было бодрое, даже приподнятое. Они гордились своими боевыми делами и были готовы продолжать неравную борьбу. То там, то здесь слышались шутки, смех. В одной из групп партизан шел разговор о рыбных богатствах здешних озер. Усатый партизан нещадно дымил самосадом и говорил с достоинством и большим знанием дела:

— Рыба — она тоже образованная, где попало жить не будет, ищет места посытнее да поспокойнее. Взять Черствядское озеро, самое большое среди здешних. Почему его любит карась, сазан, плотва, щука и даже налим? Потому как вода в озере теплая, ласковая и продуктов питания для рыбы хоть отбавляй. Довольствия, прямо скажем, лучше не найдешь. Есть чем побаловать и щуке и карасю. Летом как разрастется вдоль берега да вокруг островов тростник да камыш — диво дивное. Пониже, под водой, целые подводные луга, в них и жирует рыба. Карась да саван планктоном балуются, а щука — та за мелкой рыбешкой промышляет. Одно неладно. В морозные зимы воздуху в озере мало, задыхается рыба. В первую военную зиму, в сорок втором, как хлынула она в реки, к прорубям. Чем ее только не доставали — и саками, и решетами, и продырявленными старыми ведрами! Возами возили.

Сидят, слушают бойцы своего старшего товарища, и, кажется, нет для них важнее заботы, чем проблема спасения рыбы в лютые зимы в Черствядском озере.

— А в Паульском почему заморов не бывает? Оно ведь тоже мелководное, — спрашивает молодой партизан с еще не тронутым бритвой пухом на верхней губе.

Рассказчик отвечает не сразу. Он щурит правый глаз, делает три глубокие затяжки и, убедившись, что никто не в состоянии ответить на такой серьезный вопрос, говорит по-профессорски важно:

— Через Паульское, как и через Березовое озеро, протекает река Дива. Впадает она около Тетчи, вытекает в северной части и бежит дальше, в Яновское озеро. Река почти никогда не замерзает. Потому она все время, как насос, подает в озера свежий воздух.

— Кислород, — добавляет кто-то.

— Вот именно, — соглашается рассказчик и лезет в карман за кисетом.

И долго еще ведут разговор партизаны вокруг проблемы оздоровления климата в мелководных озерах Ушаччины, высказывают соображения насчет искусственного нагнетания в них свежего воздуха. Кажется, люди забыли, где, в какой обстановке находятся. В действительности же эта беседа, как и сотни других подобных, была той отдушиной, которая помогала хотя бы на короткое время отвлечься от зрелища смерти и разрушения, от тягот войны, соприкоснуться с обычной мирной жизнью, за которую боролись и умирали партизаны.

Где бы мы ни были, в любой роте, в любом взводе и отделении встречали такого заводилу, интересного рассказчика или озорного шутника-балагура — словом, партизанского Василия Теркина, без которого трудно коротать свободные минуты. И о чем только не было переговорено на привалах, в передышках между боями!

При встрече с командным составом партизаны интересовались главным образом двумя вопросами: как с боеприпасами и каково положение на участках других бригад. Благодаря вниманию и помощи командования 1-го Прибалтийского фронта и представительства БШПД на этом фронте мы значительно пополнили запасы патронов, мин и других боеприпасов. Еще действовало большинство партизанских аэродромов. Что касается положения на оборонительных рубежах, то к концу второй декады апреля, после провала попытки рассечь партизанскую зону по линии Улла — Ушачи — Кубличи, противник оставил в покое северо-восточный участок и стал спешно готовиться к наступлению на других направлениях.