Чтение онлайн

Я вздохнула. Набрала ее номер. Плевать, что московский, – Ларчик расплатится.

В трубке были длинные гудки. Ее не было. Черт побери, ну почему, когда она так нужна, ее нет?

Бросив трубку, уставилась в окно. Над городом сгустились сумерки. И отчего это в моем сердце поселились тревога и близкое ощущение опасности?

– Ты просто устала, – сказала самой себе. – Всего лишь. Нынче день был слишком насыщенным, а теперь ты пожинаешь плоды своей активности.

Решив, что Аркадий вполне в состоянии подождать еще немного моего звонка, я достала томик «Geuvres». Лучший способ отвлечься от тяжелых мыслей.

– «Вот истины наоборот, – прочитала, открыв книжку наугад. – Лишь подлый слабых бережет, один насильник судит право, и только шут себя блюдет. Осел достойней всех поет – и лишь влюбленный мыслит здраво».

«Вряд ли сии строки относятся к разряду полезных в моем нынешнем дельце», – мрачно усмехнулась я. Но, по крайней мере, я на одно мгновение очутилась в другом мире. Хотя как сказать, любезный моему сердцу поэт-пройдоха! Вполне возможно, окажись ты в нашем мире сейчас – мне пришлось бы охотиться именно за тобой?

По радио зазвучала песенка, которую последнее время я очень любила. «Que da do corason». Я закрыла глаза. Музыка была немного грустной и нежной.

Ладно, позвоню этому Аркадию. Хотя отчего-то под эту песенку мне вспомнился мой Пенс, а не Аркадий.

Я набрала номер, который записала с Эльвириных слов. После долгих гудков трубку взяли, и мужской голос произнес:

– Да.

– Здравствуйте. Пригласите, пожалуйста, Аркадия.

– Я слушаю, – снова произнес голос, теперь показавшийся мне странно знакомым. – Это Александра?

Господи, этот голос я где-то уже слышала! По телефону – но где?

– Да, это я. Вы просили меня позвонить.

– Да, просил. Я по вас соскучился. Честное слово! Может быть, мы встретимся? Завтра в филармонии концерт Вивальди. Я возьму билеты?

Мой мозг напряженно пытался определить, где, когда и почему я слышала именно этот голос, именно по телефону, и почему с ним связаны неприятные эмоции?!

Черт! Вспомнила!

«Не может быть, – хотелось закричать мне. – Этого просто не может быть! Мне показалось!»

Я взяла себя в руки. Стараясь быть доброжелательной и спокойной, ответила:

– Да, конечно. Я очень люблю… Вивальди. * * *

Повесив трубку, долго сидела, не в состоянии поверить самой себе.

«Ты же могла обмануться, – говорил мой внутренний голос. – Телефоны иногда до неузнаваемости искажают голоса. Хочешь – проверь себя сама. Ну, давай, набери номер…»

– И наберу, – проворчала я. – Хотя его там сейчас нет. Если только в том месте не стоит два телефонных аппарата… А если он узнает твой голос? Точно так же, как ты узнала его? Если это, конечно, был именно его голос и ты не ошиблась.

– Но он не должен быть с ними, – отчаянно сопротивлялась моя наивная душа. – Как может совместить человек музыку и убожество? Тупую жестокость и такую тонкую склонность к лирике?!

«А вот этот очень любит Вийона, – вспомнились слова Ларчика. – Я к тому, что не думай, будто все они тупые».

– Я и не думаю, – упрямо сказала я. – Ничего такого не думаю. Но верить в это мне тоже не хочется! Может быть, я кажусь глупой и наивной, но не хочется!

Я достала сигареты. Закурив, проследила за ленивым парением дыма и в очередной раз сказала себе:

– Знаете, чего вам недостает, милейшая Александрина? Решительности. Простой решительности. Один звонок способен рассеять ваши подозрения или укрепить их. Так, может, стоит рискнуть? Конечно, это кретинизм – звонить этим людям с домашнего телефона, они же могут вычислить тебя потом, но кто не рискует, тот ведь не пьет шампанского, не так ли?

Затушив окурок, я набрала номер.

Трубку взяли сразу. И мои сомнения растаяли столь же стремительно, сколь и дым от сигареты.

– Алло, – голос звучал недоуменно и настороженно. – Я вас слушаю…

Я смотрела на телефонный аппарат с ненавистью.

– Алло, говорите.

Что, собственно, мне сказать?

Что я люблю Вивальди?

Я усмехнулась. Можно сказать и об этом. Можно спросить, где находится Таня Глухарева. Можно спросить, зачем понадобилось убивать троих людей, которые так преданно и верно несли знамя «Трудовой молодежи». Можно вообще в открытую поинтересоваться, что это за мерзкая организация? Наркокартель или все-таки оазис борьбы за «чистоту нравов»? Или это странное сообщество живет лозунгом «одно другому не мешает»?

Мои снимки лежали передо мной. Я рассматривала их. «Из них можно создать совсем недурственный коллаж, – рассмеялась я про себя с оттенком злости. – Только вот нет там почему-то того человека, который отвечает сейчас на мой звонок».

– Алло, вы будете говорить?

Мой абонент начинал терять терпение.

– Буду, – сказала я, приглушив свой голос. – У меня кое-что есть, что может вас заинтересовать.

На другом конце провода воцарилось зловещее молчание.

– Что именно?

– Фотографии, – сообщила я все тем же голосом. – Очень интересные фотографии. Как вы думаете, какая газета сможет купить подороже у меня снимки, на которых запечатлены лидеры «Трудовой молодежи», торгующие наркотиками?

Он какое-то время молчал, как бы соображая, о чем речь.

– Я понимаю, что это не ваше дело, – продолжала я атаку. – Но видите ли, в чем проблема. Так исторически сложилось, что еще вчера я бы отдала эти фотографии и бесплатно, так как глубоко презираю вашу тусовочку. Но в силу того, что мне нужно от вас кое-что, я, пожалуй, отдам эти снимки вам. С одним условием…

– Кто у вас на снимках? – хрипло спросил голос.

– Ах, один джентльмен. Вполне респектабельный. У него очень красивые очки и весьма интеллигентная внешность. Вот только рядом с ним находится парень, совершенно не подходящий для его компании. Такой, знаете ли, грубоватый. В черной шапочке.

– Вы занимаетесь шантажом, – пробормотал мой абонент.

– Кто чем, – рассмеялась я. – Кто шантажом, кто наркотиками, а кто… киднеппингом.

– Чем?

– Киднеппингом, – повторила я. – Вот меня это и интересует больше всего. Вы говорите мне, куда делась одна девушка, я отдаю вам фотографии. Как вам сделка?