Чтение онлайн

Р Е С Т А В Р А Т О Р – О Д И Н

Ранним-ранним утром, когда в переулках и улицах близ Сенной площади ещё и дворников с голодными бомжами не встретишь, у водосточной трубы на углу Гражданской и Гривцова на коленках ползал не вполне трезвый Марат, на мраморной доске замазывал пальцем белой краской фломастерные ругательства приезжих. Фотограф в одиночестве реставрировал любимый город. Мрамор приобретал первозданный вид. Проступила надпись «Вышина воды 7 ноября 1824 года», оттёртая от грязи и пыли.

Марат привстал, примерился. Выходило, что Нева заливала кварталы Санкт-Петербурга по грудь, это при том, что сегодня вода стояла ниже мостовых метра на два. Сколько живёшь в этом чудесном городе, столько приятно удивляешься и восхищаешься Северной Венецией.

Он приехал в Ленинград на учёбу. Временно. Остался после женитьбы надолго.

В беспечной юности Марат не обращал внимания на столь поэтическое сравнение Питера с Венецией. При всём трагизме наводнения 1824 года люди плавали по улицам на лодках мимо окон домов, выплывали на площади… Красиво и ужасно, как представишь себе это великолепное безумство природы.

Реставратор отвлёкся на испачканную белой краской тыльную сторону ладони, долго рассматривал её, как чужую. Выдавил на ладонь темперу из тюбика. Размазал по руке до локтя. Задумчиво присматривался, причудливо выгибая кисть, любовался пластикой пятипалого биомеханизма, восхищался совершенством, которое выявило белое, будто бы скульптурное, перевоплощение. Невольно увидел циферблат наручных часов, где стрелки подбирались к пяти, ругнулся, ринулся к стоянке такси, не забыв, однако, прихватить кофр с аппаратурой.

В подземный переход метро «Сенная площадь» задумчивый Марат спускался медленно, вдохновлённый некой новой творческой идеей, продолжая вертеть перед лицом выбеленной рукой.

С О Г Л Я Д А Т А И

Телевизионщики из Москвы, режиссёр Артур и оператор по кличке Серый терпеливо ожидали условленной встречи под аркой дома близ Невского проспекта. Дружелюбно переругивались между собой, зевали от недосыпа, раздирая рты, хрустели челюстями, передёргивали плечами в утренней прохладе.

Без извинений за опоздание, Марат по деловому кивнул коллегам, когда свернул под арку, словно бы отлучался на минутку, а не заставил друзей ждать недоспатый час. Телевизионщики подхватили штатив и видеокамеру в синем брезентовом кофре, зашагали следом за провожатым.

Втроём они пристроились у чердачного окна с видом на проспект. Под сводами крыши старинного дома было пыльно, но тепло, лишь во все щели сквозило утренней промозглостью. Оператор установил видеокамеру на штатив. Марат нацепил на фотоаппарат длиннофокусный объектив и прошипел удовлетворенно:

– Никого. Успели.

– А если не придёт? – прошептал разлохмаченный Артур. – Будем ждать до упора?

– Ждём. Маряга сказал: придёт. Сегодня лёжка, – уверенно заявил Марат. – Ждём до десяти. Оплата по факту присутствия на рабочем месте.

Оператор согнулся перед окуляром, наводил объектив на крышу противоположного через проспект дома. Через сильную оптику своего фотоаппарата Марат взглянул на чердачные скворечники и тихо взвыл от восторга:

– Есть! Пришёл!

– Где?! – всхрипнули оба телевизионщика. Артурик вытянул шею, пытаясь невооруженным глазом рассмотреть хоть что-нибудь, но его осадил за плечо вниз Марат, навёл объектив, щёлкнул затвором и жарко прошептал:

– Есть, голубец, попался! Даже маску не успел напялить! Снимаешь? Серый, ты включился?

– Да-да! Включился! Сразу, – нервно ответил оператор. – Работаю.

Марат вновь припал к окуляру фотокамеры, уложил объектив на раму оконца для устойчивости. Судорожно пощёлкал механизмом аппарата на спуске.

В поле зрения видоискателя, будто в голубом тумане, задрожал неясный лик человека, что маячил в чердачном оконце наблюдаемого дома. Бледное лицо его затянулось чёрным. Марат ещё раз нервно нажал на спуск затвора и ругнулся.

– Т-твою фотку в трэш! Маску напялил, козёл! Ничего, успели портретерий заделать семь на восемь, восемь на семь.

– Точно, – сдержанно отозвался оператор.– Рожу засветил. Неужели настоящий киллер?

– Игрушечный, – презрительно фыркнул Марат.

– Где-где? – нетерпеливо воскликнул Артур, потянулся к окуляру видеокамеры. – Дайте хоть глянуть в маленький телик.

– В своей личной синеме посмотришь, – отозвался оператор о «домашнем кинотеатре» Артура. Это была шутка на двоих. Марат соли не понял, озабоченно нахмурился.

Около девяти утра наблюдатели на посту расслабились, позволяли отвлечённые шуточные перепалки. Суровый, сосредоточенный Марат вдруг встрепенулся, припал к окуляру фотоаппарата.

– Зашевелился, подлюга. Включайся, Серый!

– Камера – есть, – бодро ответил оператор. – Работаю.

Чёрный человек, увеличенный сильной оптикой японского «зума», вдруг выложил на край чердачного оконца чёрный ствол, удлинённый толстым цилиндром.

– Еропкин дрын! – негромко воскликнул оператор. – Винтарь выкатил. С глушителем и оптикой!

– Виж-ж-жу! – возбуждённо прожужжал Марат.

Судорожно клацал затвор аппаратуры фотографа. Лохматый Артурик нервничал, отбивал дёрганый ритм ладонями по коленям, сидя на трубе отопительной системы дома под ногами друзей, в окно не высовывался.

– Цель прикидывает, – прошипел Марат. – Завтра Маряга накроёт его в гнезде.

– Епонский дракон! – всхрипнул оператор. – Так ведь он стреляет! Стреляет! Из дула!.. из дула – огонь!

Марат судорожно прощёлкивал кадр за кадром, не замечая, что на чердак дома, где засел снайпер, словно обрушился дикий рой железных смертоносных насекомых, которые выдирали из деревянных жалюзи прикрытой створки слухового оконца куски, перегрызли раму, отчего жалюзи распались на две половины, как разодранные рыбьи жабры. В азарте рискованной съёмки Марат попытался сунуться на крышу дома, чтобы взглянуть вниз, где завизжали на проспекте автомобильные тормоза, но тут же с ужасом отпрянул внутрь чердака. Показалось, будто над его шевелюрой пронеслась горячая шипящая комета размером с теннисный мяч. В следующее мгновение сухо треснуло что-то в видеокамере. Оператор откачнулся, повалил штатив на себя.

– Бли-и-ин! З-заделал пр-р-рям с-сюда! – выкрикнул он. – Камера! В камеру долбанул! Объектив разнесло!

– Ёо-о-о моё! – взвыл его напарник Артур. – Разбили?! Камеру?!

– Н-не должен он был сегодня! Н-не должен был стрелять! – шептал как сумасшедший Марат, но от фотоаппарата не отрывался, прощёлкивал пленку кадр за кадром. – Шухер! А теперь – сваливаем, ребята!

Они выскочили из парадного подъезда. Марат на ходу успел заснять скопление неподвижных машин на осевой линии проспекта и, главное, синий «ниссан» с покорежённым капотом, у которого продолжало осыпаться крошево заднего стекла, потому что машину качали со всех сторон подоспевшие люди, пытаясь открыть заклинившие дверцы, извлечь из салона окровавленного пассажира и водителя.