Чтение онлайн

Древнее урочище за полмили до Рифов пролегло вскоре после строительства корпусов. Какому-то строителю стукнуло в голову, что огромная тюрьма самую малость не защищена с моря – а ну как навестят пираты-грабители-родственники заключённых. Строители воззвали к фантазии Мастерграда, не знаю, к чему взывали древние Мастера… знаю результат.

Скрюченные стальные пальцы. Жадно сгребающие воду и втаскивающие всё, что оказывается поближе, внутрь, в валы, в безжалостные челюсти. Неспешное, натужное вращение: бух-бух-ух-чавк, и шипение воды, водная пыль, несытый оскал изъеденных временем зубцов…

– «Костоломку» не пройти сверху: она выпирает из воды. Снизу тем более: втянет и сожрёт. Её пробовали заклинивать, но, если она не может перемолоть что-то – отплёвывает, да и всё. Взорвать, кстати, тоже пытались. Зубцы малость изогнулись, а вращалась она так же. Что эти Мастера там состряпали – ума не приложу, но лет сто назад её даже хотели внести в список Чудес Кайетты – вместе с Камнем, Кормчей, вирами и прочим… меня эта тема ещё в учебке интересовала, не поверишь, даже пару дополнительных книг одолел. Как знал, а? В общем, корабль может пройти только через «ворота» – оставленный напротив каждого порта проход. Вот только как раз на выходе из «ворот» корабли повторно обыскивают.

Мне приходилось работать на полях терпенеи, откуда «костоломка» видна – и я вслушивался в её вздохи и почавкивания, мысленно считал – как часто лопасти ударяют по воде. Слышал треск – когда в ограду влетала ветка или кость. И припоминал всё, что успел зачерпнуть в «учебке», особенно случаи, когда к «костоломке» приближались неосторожные суда. Суда-то терпели крушение, а вот экипажи в половине случаев выживали – вот что мне помнилось.

Может, тогда мне и пришло это в голову. Если бы я ещё успел обдумать как следует…

– В общем, я им изложил, и они хором решили, что я рехнулся. Только вот их планы были не лучше. Всё это… знаешь «Пит был подрывником, взбунтуем барак, подорвем охрану, а потом поищем – у них же тут должен быть вир!» или «Захватим резиденцию дедули Детраска!» Да такое и раньше пытались провернуть, так что даже Рыжевласка понимал – насколько это тухлое дело. Может, он как следует чокнулся, если решил делать, как я сказал. Может, рассчитывал на фактор неожиданности – потому что такого-то уж точно никто не делал. А может, я его просто убедил. Я же говорил тебе – на пороге смерти становишься диво убедительным, а?

А может, он понимал меня лучше меня самого.

– Ну и что, что суда в порту не особо охраняют! – шепчет Нарден, показывая прогнившие зубы. – Да только чокнутый… с Рифов… морем…

– А вот мы посмотрим, – ухмыляется Твилл и ввинчивает в меня буроватое свёрлышко взгляда. – Непохож он на чокнутого, а. И на самоубийцу не тянет. Я так скажу – он тянет на того, кто очень хочет жить. А расклад у него теперь один: бежать с нами и нас за собой вытащить. Слышишь, Гроски? Надумаешь донести… если с нами вдруг что не так – шепну кой-кому на будущее, тебя всё равно прирежут.

– Выбора он мне не дал, да и времени… Могли донести барачные «крысы». Да и дружки Твилла хотели подаваться в «крабы», у них с местными были договорённости, они-то и начали заваруху в бараке. Пришлось идти. До пристани дошли нормально, под прикрытием ливня. Выбрали шлюп. Одномачтовый, зато с хорошим ускоряющим кристаллом. У Твилла с подельничками получилось тихо убрать сторожей. Капитан был в каюте – непонятно, что его занесло, ночью… с этого и началось.

Чёрная вода оборачивается солёными волнами, и внутри заново переплетаются страх и безнадёжность, из каюты доносится короткий вскрик, звук борьбы: «О, вяжи с-с-скотину, вот и заложничек!» Палуба скользкая от дождя, Твилл, ухмыляясь, раскочегаривает ускоряющий кристалл, его помощнички торопливо пробегают по палубе: штурвал-канат-паруса…

Паруса хлопают над головой, и завывает грызун внутри, и я отбрасываю его раз за разом, пока передаю через Твилла команды: кто из бывших морских, по местам, надо развернуться, положить корабль на курс…

– Мы пошли не к ближним «воротам» – на то и был расчёт. Повернули, будто собрались пройти вдоль берега – к следующему порту, а может, к другим «воротам». Команда где-то отмечала разгрузку – в общем, тревога поднялась с большим опозданием, когда мы прошли мили две и повернули.

– К берегу? – спрашивает рыжий из-за плеч.

– К «костоломке».

Сзади давятся воздухом. Ничего, Твилл ещё и не так давился, когда я ему излагал свой план. Давился, тряс меня в ручищах, будто куклу. Хрипел:

– Ты что… спятил? Спятил, да?

– Не больше, чем вы, – шипел я в ответ. – Я просчитал! Мы успеем. Слышишь! Успеем!

Грызун изнутри больно впивался в печень: слишком много переменных…

– Нужно было всего только разогнаться как следует. На полную. На всю мощь кристалла. И посадить клятую посудину дном на «костоломку». Наискосок. Я же читал, в учебке... Скорость оборотов, всю эту дрянь. Бывали случаи, когда команда успевала: «костоломка» работает постоянно, но не быстро. Пока «костоломка» будет жрать корабль снизу – мы спустим шлюпку по ту сторону. Поставим на шлюпку ускоряющий кристалл, а там… Пока они связались бы с портом, выпустили бы погоню вовне из «ворот»… мы затерялись бы в море, искали бы нас долго.

Долго и искали, Нэйш мог бы рассказать. Пока собрали, что могли…

Темная вода с чего-то кажется разбавленной кровью.

А позади – тишина. Поражённое молчание, только свет не ушёл, дрожит и прыгает по речной воде…

– Сперва всё шло неплохо, а потом как… Капитана скрутили не до конца, а может, прозевали, что он огненный маг. Освободился, выскочил на палубу, решил, видно, сигнал дать, бахнул огнём – попал по парусу. Больше не успел ничего.

Здоровяк Ноттар навалился сзади, хрустнули кости, тело капитана перевалилось через борт, исчезло там, где смешались вода и дождь.

– Урод! Это был заложник!

– Да какие, в вир, заложники теперь!!

Паруса полыхали магическим пламенем, и на палубе плясали демонические тени: махали руками, визжали, орали…

– Вперёд! На полной мощи кристалла! Сейчас!

– Там подняли тревогу! Тревогу!

– Надо поворачивать! Поворачивать!!

Плачущие ругательства, перемешанные с молитвами. Гулкий, бездумный топот по палубе, перекошенное в свете огня лицо Твилла, змеиное шипение дождя, который борется с пламенем…