Чтение онлайн

Мел сверкнула глазами, выслушала историю с орошением яприля, обозвала нас извращенцами и была такова. Что она собиралась с яприлем делать, если вдруг его найдет, осталось неразрешенной тайной.

Потому что яприля Мел так и не нашла.

Ближе к вечеру она ввалилась в отведенную нам комнату, махнула рукой и выдавила:

– Потеряла след. По запаху не выследить – всё пропиталось вином. Тут куча речек и каменных осыпей. Нашла кучу лежек – нетипично. Яприли обычно одно место выбирают для сна, а тут каждый раз в разных ночует. Места для водопоя тоже нет. И носится по всей округе. Вир знает что.

– Помочь может только… мхэх… победа разума, – донеслось из уголка. – Да. Победа разума… ик… над грубой материей.

Мел перевела на меня горящий взгляд.

– Вельект, – развел я плечами. – Не знаю уж, как ему доложили его работнички… в общем, он примчался за нами и увез в свое имение. Можно сказать – похищение с насильным закармливанием. Я извел еще склянку отрезвляющего, ну, а Лортен…

– Нажрался как свинья, – подсказала Мел.

– М-метафора отвратительна, – выдал Лортен, пьяненько икая из уголка, куда я его отгрузил. – Ибо разве можно смешивать высокое опьянение… гыг… истинного аристократа… со свинским состоянием животного?

После чего встал, величественно завернулся в простыню, выдал свысока:

– Истинный Мечник никогда не теряет лица.

И повалился на софу, радостно и сонно прихрюкивая. Почти как яприль, ага. Как яприль, который…

Мы с Мел одновременно столкнулись взглядами, выражая всю полноту догадки, а заодно и весь ужас свалившейся на нас новости.

– Боженьки, – сказал я, когда понял, что Следопытка обретать речь не намерена. – Никогда ещё слово «насвинячиться» не имело такого прямого значения.

Мел взлетела на ноги и принялась носиться по комнате, бормоча себе под нос:

– Нападал на телеги и бочки… В канавах дочерта жмыха и остальной дряни… Понятное дело, всё бродит… и пахнет на всю округу, ну конечно! Вот, значит, в чём загвоздка!

– В том, что он не закусывает? – предположил я, тупо глядя перед собой.

– Мхрррр, – воспротивился Лортен из уголочка.

Следопытка остановилась и врезала по ладони ребром другой ладони.

– Его поэтому и не берёт сонное. Чёрт, да его вообще почти ничего не берёт, покуда он…

– В свинском состоянии?

Мел пронзила меня свирепым взглядом, но остановиться было не так-то просто.

– Значит, он питается в местных канавах… потому у него и лежки на разных местах, шарахается из стороны в сторону. Ведет себя не как обычный зверь…

– …трезвый, во всяком случае…

– Ну, конечно! А когда наестся этого жмыха – на него нападает желание покуражиться. Примерно как на…

Она уперлась взглядом в угол, откуда неслось похрапывание Лортена.

– Стало быть, с нами он хотел свести знакомство, возможно, пригласить на распивку новых сортов…

– Яприли вообще-то мирные. Так что он просто повеселиться хотел.

– Угу. Погоняться за нами или работниками – полбеды. Но ведь он же нападал на телеги. Нет? Это-то уж никак нельзя отнести к невинным забавам пьяной свиночки. А может, он впадает в буйство, если переберёт? Ну, знаешь, всё это «ты меня уважаешь…

– Утром, – Мел еще раз врезала себе по ладони. – Чудесил он днём или вечером. А нападал утром.

– Стало быть, с похмелья. В общем, остаётся только один вопрос….

– Физическая или психологическая зависимость, – пробормотала Мел и уселась ко мне на кровать.

Звучало настолько по-академически, что я поднял брови. Следопытка отмахнулась.

– …вопрос – он просто случайно каждый раз в это влезает или уже привык. В смысле, животные часто, бывает, едят забродившее. Особенно если рядом полно таких фруктов или ягод. Но когда такая еда кончается – звери приходят в норму. А есть такие случаи… ну, как у Дрызги.

Смотрела она при этом на меня так, будто полагала экспертом по алкоголизму.

Я молча перебрал в уме свой богатый опыт и предположил бодро:

– Так что… составим ему компанию под задушевные разговоры? Отправим домой, чтобы жена могла до него достучаться? Или… хм… познакомим с тайнами закуси?

Под яростным взглядом Мел я приподнял руки, как бы говоря: да понял, понял уже, сделаю.

В конце концов, пока что рисовался только один выход.

* * *

– Не выйдет, сладенький, – сказала Аманда. Подтолкнула ко мне кружку, в которую я заглянул – и испустил сладостный стон.

– В первый раз за двое суток мне наливают не спиртного. Боженьки! Вкуснотища. Никто никогда не признавался в любви твоему чаю?

– Чаю – обычно нет, – и ямочки на щеках так и играют, так и играют. От кружки вздымается парок с запахом чабреца и чего-то ещё тонкого и пряного, на столе в лекарской – печенье, такое же чудное, как та, кто его сделала.

– Век бы не отрывался, – правдиво сказал я, бросая взгляд из-за чашки… почти на печенье, да. Совсем чуть-чуть повыше. – Очень может быть, клятому яприлю никогда не попадались такие замечательные чаи. Вот он с горя и ударился в каждодневные пьянки. Мел полна ужаса – вдруг сопьётся окончательно, так что надежда, как понимаешь…

Нойя подперла подбородок локтем, показав изумительный изгиб шеи и локон, который решил сбежать из-под цветастого платка и прогуляться по шее и плечу. Вздохнула и огорошила меня повторно:

– Пьяницу излечить нельзя. Иначе я давно бы уже нашла лекарство для Изы, и маленькая Йолла улыбалась бы куда чаще. Я прислушивалась и спрашивала у трав… но травы молчат.

Обвела рукой стену, на которой в изобилии были развешаны веники душистых трав – заготовки для будущих зелий.

– «Трезвость»…

– Это только способность протрезвить разум. Убрать вино из крови и прояснить рассудок. Ни зелья, ни эликсиры не убирают привычки. Страсти. Тяги. Ты можешь дать ребёнку горчицы – и всё-таки ему будет хотеться сладостей. Можешь очистить желудок обжоры – но тот пожелает еды ещё раз. Можешь дать обольстителю женщин «охладилку» – и как только её действие закончится…

– Он засмотрится на очаровательных дам, – подхватил я, старательно засматриваясь на одну конкретную очаровательную даму. – Ясно. Мел тоже толковала что-то про зависимости, физические и психологические… В общем, само по себе это не пройдет.