Пасынки восьмой заповеди
Шрифт:
Что такое время?
Ответьте, кто знает…
Вот он, комок мякиша, бывший дьяволом в берете и вором из Шафляр, вот он, кусок хлеба, и есть ли для него прошлое, настоящее и будущее?
Старик устало сдёрнул берет и вытер им вспотевшее лицо.
Там, в тумане, исчезли дети сердца его, дети таланта его, ростки его ствола, плоть от плоти души его — и как теперь сложится их жизнь, не знал никто, в том числе и старый Самуил, уже снова начинавший забывать, что когда-то его звали Великим Здрайцей, как не помнил он этого в течение всей оставляемой им сейчас жизни.
Только сейчас, в эти невозможные минуты между «да» и «нет», он осознал с ясностью завершения: в отпущенные ему годы Самуил-турок стремился отыскать, вернуть, вновь ощутить рядом те несчастные души, которые однажды уже были частью его.
Частью долгой и безнадёжной, но всё-таки закончившейся жизни Великого Здрайцы.
Дотянуться удалось до немногих. Но тем, кого он сумел найти, Самуил подарил всё, что имел сам: странный дьявольский дар, великое искушение и хрупкую возможность когда-нибудь спасти его, батьку Самуила, шафлярского вора, Петушиное Перо — а вместе с ним и самих себя!
Тогда он не знал, зачем мечется по свету, каким чутьём находит среди множества людей знакомый взгляд, обжигающий душу; кто они, эти найдёныши, и почему именно они… но пройти мимо Самуил-баца не мог.
…Он сидел на могильном холме, в окружении хлебных фигурок, и смотрел в туман, в зыбкую пелену минут между ночью и утром, между жизнью и смертью, где уходили, скрывались, исчезали приёмные дети Самуила-вора из Шафляр.
Пасынки восьмой заповеди.