Чтение онлайн

— Есть, попали. Теперь таранить его, никуда не денется!

Алехандро стукнул ладонью по планширу, входя в азарт. Флагман неприятельской эскадры корвет «Жекитононья» попытался уйти от форштевня «Такаури», и тут же получил две 68-ми фунтовые бомбы — по нему теперь стрелял и «Тикаури», и присоединившийся к нему «Парагуари», который промахнулся по второму бразильскому корвету. Но вот бомбы сделали свое дело — вражеский корабль загорелся, а метавшихся на палубе матросов расстреливали из винтовок и картечью из шестифунтовых пушек, что ухитрялись отправить во вражеский корабль за минуту полдюжины «подарков» в виде отлитых чугунных шариков. Нужно было убрать с палубы матросов, выбить их как можно больше, чтобы затем без всяких помех овладеть неприятельским флагманом. Но тут Алехандро увидел поразительное зрелище — бразильские моряки стали прыгать в воду, а из-под палубы вырвались огромные языки пламени и густые клубы черного дыма.

— Право на борт, отходить от него, сейчас взорвется!

Рулевой от его звонкого крика тут же закрутил большое колесо штурвала, а у Алехандро волосы чуть ли дыбом не стали, и по лицу потек холодный пот. Какой таран, если бы они сейчас сцепились, то «Такаури» бы взлетел на воздух. И не успели мысли проскочить, как вражеский корвет с ужасающим грохотом взорвался на тысячи горящих обломков, которые полетели в разные стороны. Пылающие головни упали на палубу флагмана, но матросы голыми руками их стали выбрасывать в воду. Идущий следом «Парагуари» вовремя сменил курс, следуя в кильватере, и тоже избежал «огненного дождя». Зато досталось канонерской лодке, что потеряла ход, пытаясь идти за своим флагманом — вот на ней запылало на совесть, и в добавку полетели тяжеленые бомбы, проламывающие борт. Разгоревшийся пожар на ней не стали тушить, и команда стала вываливаться за борт, причем не тонули, воды было примерно по горло, местами по грудь. Но никто не пытался идти, старались отплыть по течению как можно дальше от обреченного корабля. Многим повезло, другим не очень — после взрыва их накрыл град обломков. И на этом сражение закончилось — последний оставшийся на ходу корвет наскочил на мель, а его командир здраво оценил обстановку и решил не умирать за императора. Все же один против четырех не тот расклад, а жизнь многих десятков матросов и своя собственная стоят того, чтобы спустить флаг, оказавшись в безнадежной ситуации. И зеленое полотнище поползло с мачты как раз в тот момент, когда «Игурей» с «Эсмеральдой» собрались выдать убийственный залп с самой близкой дистанции, практически в упор.

— Задробить стрельбу! Передать всем мой приказ — спасать уцелевших! Пароходы это тоже касается. Не стоит губить людей, что пошли на смерть ради амбиций их императора.

Отдав приказ, Мартинес еще раз посмотрел на остовы двух погибших кораблей — он отдавал должное бразильцам, но понимал, что погибли они за неправедное дело. Решили сговориться и разделить его страну, а теперь пожинают плоды собственной политики. Солдат, возможно и наберут, новую армию выставят, но уже не победят в этой войне, никак не победят, даже получив из Англии и Франции броненосцы. Только собственную страну в непомерные долги вгонят, но такова плата за амбиции политиков.

— Вот и все, «хефе» — у империи флот был, да сплыл. Теперь нас не остановят, мы должны пробить путь к океану.

— Вот и занимайся этим, сеньор альмиранте, это как раз по тебе задача. А мне на берег пора — войска высаживаются, нужно интервентов разогнать, чтобы больше никогда не появлялись. Но вечером мы с тобой встретимся, посидим за стаканчиком. О такой победе я не помышлял вчера — но ты снова удивил меня — теперь понимаю, что знания твои бесценны.

Лопес порывисто обнял его, и стал спускаться по трапу вниз, сел в лодку, и та направилась к пристани, с подошедшего парохода уже высаживались войска. Алехандро же занялся делами, которых было невпроворот — победа порой доставляет хлопот больше, чем поражение…

Алехандро впервые уселся в кресло, вытянул ноги — он устал за этот чрезвычайно долгий день, растянувшийся для него на двое суток. Победа действительно невероятная — из пяти подорванных ночью кораблей два можно ввести в строй — фрегат и корвет. Еще пару канонерских лодок удалось взять в практически неповрежденном состоянии — «города» догнали сбежавшую «Игуатеми», та села днищем на грунт — капитан плохо знал реку. Деморализованные бразильцы спустили флаг, команда без боя сдалась в плен. Два отправленных парохода стащили корабль с отмели, и привели на буксире в Коррьентес, ремонт займет неделю, не больше, благо есть плавмастерская, захваченный у бразильцев специальный пароход, который тут же приспособили для собственных нужд. А вот подорванные фрегат и корвет придется вести в Асунсьон, но пара недель точно уйдет на заделку пробоин и откачивание воды. Да еще снять пушки с потопленных кораблей, да попробовать поискать трофеи с взорвавшихся корветов. В его положении многое сгодится, а тут за счет одних трофеев можно целую эскадру снарядить. Обе канонерские лодки скоро войдут в строй, на них есть экипажи, да и в класс корветов будут переведены, на страх врагам. Теперь у него четыре вполне боеспособных корвета, два колесных, но с железными корпусами, и пара винтовых — все небольшого водоизмещения, как раз для действий на реках. Три небольших винтовых бразильских парохода пополнят дивизион канонерских лодок до пяти вымпелов, туда же перевести колесный «Игурей» в качестве командного корабля. Имеются еще во множестве всевозможные пароходы и паровые катера, но многие еще поймать нужно, они в Паране. И не допустить прорыва вниз по течению — от отчаяния многие капитаны могут на это решится. Но война, по сути уже выиграна, блокированная армия «Тройственного альянса», прижатая к гибельным болотам, долго не продержится, и будет вынуждена сложить оружие. А оно пригодится — у неприятеля много нарезных мушкетов, можно двадцатитысячное воинство вооружить, да еще останется. Но главное это револьверы — вот тут подфартило. Да и в самом Коррьентесе захвачены значительные трофеи, тут имеется все, от боеприпасов до продовольствия и обмундирования. При бедности Парагвая в ресурсах привалило настоящее богатство, ценность которого будет определена намного позднее, когда все подсчитают и перепишут.

— И все это итог одного речного боя. Тут сработало древнее правило — победитель получает все.

Алехандро усмехнулся, но через силу — настолько устал. Прикрыл глаза, и не заметил как провалился в пучину сна…

На гравюре бразильские броненосцы у Итапиру на реке Паране — именно они решили исход войны. И при этом половина кораблей была заказана Парагваем, и начнись война позже, ее исход возможно был бы совсем другим…

Глава 23

— Главное не только победить неприятеля, Франциско — это совершали не раз многие великие полководцы. Но при этом они оставались никудышными политиками, не воспользовавшись в должной мере плодами победы, и что еще хуже — полностью упустив их. Такое часто бывает, когда за столом переговоров терпят поражение сильнейшие от слабейших, но только в том случае, когда сами победители наталкиваются на тех, кто способен и в силах оказать на них давление. И не просто слова — тут угроза действием, перед которой зачастую пасуют те, кто не боялся смерти от вражеских пуль.

Мартинес прекрасно выспался — его никто не побеспокоил за ночь, и как выяснилось, постарался Лопес. Вернувшись вечером на «Такаури», увидев его спящим, президент приказал не беспокоить. И более того, сам завалился спать, положившись на своих полковников. И ничего страшного за ночь не произошло — парагвайцы высадили в Коррьентесе всю 2-ю дивизию бригадного генерала Барриоса, зятя «хефе», предназначенную как раз для занятия этой важной для Парагвая аргентинской провинции.

— Ты что имеешь в виду Алехандро?

— Опасаюсь вмешательства «сильных игроков», Франциско. Но его, думаю, не будет. Пока не будет, в этом уверен, но как только ты начнешь действовать правильно, то Британия сразу же вмешается. И хотя у англичан с императором Педру трения, но так интерес определенный имеется, к тому же следует учитывать, что «туманный Альбион» всегда использовал португальцев как союзника. И неважно, что Бразилия отделилась от метрополии — в отличие от испанских колоний, где пошла беспрерывная война, смута и междоусобицы, у нашего «северного соседа» решался исключительно династический вопрос, и все прошло без особых потрясений. И сейчас империя очень сильна, чтобы мы могли победить ее даже после успеха вчерашнего сражения. Не обольщайся, Франциско — мы лишь отстрочили конечное поражение во времени, и не больше. Силы несопоставимы, и нас дожмут постепенно, если ты не начнешь делать правильные ходы, что позволят выиграть партию. Вот только их еще остается найти, и крепко подумать.

Мартинес отставил чашечку кофе, мате он предпочитал пить вечером, и медленно раскурил сигару, пыхнув дымком. Терзавшее его напряжение схлынуло, теперь не нужно было бояться каждого дня и думать, что могут сотворить бразильцы. Теперь империя бессильна что-либо сделать какое-то время, лишившись эскадры. И вот этим моментом обязательно нужно воспользоваться как можно действенно, извлечь максимальную выгоду. Потом будет сложнее — когда на реке появятся броненосцы и мониторы под зеленым флагом могущественной империи Нового Света.

— И как ты видишь это самое будущее?

Лопес тоже пыхнул сигарой — отодвинув в сторону кружку с трубочкой из соломинки. И внимательно посмотрел на моряка — диктатор перешел с Алехандро на исключительно доверительное отношение, так ведут себя с близкими друзьями, от которых нет тайн.

— Такое, как оно есть, Франциско. Продолжение войны «Тройственного альянса», но уже не против Парагвая, а Бразилии. Такой союз уже не будет противоестественным, и неизбежно приведет к появлению сильнейшей конфедерации, которую возможно назовут «Ла-Платской». Для этого надо сменить в Уругвае и Аргентине президентов, Анастасио Агирре вернет себе свой пост от узурпатора Венансио Флореса. В свою очередь генерал Хусто Хосе де Уркиса сменит на посту Бартоломе Митре, благо он тоже был главой Аргентинской Конфедерации. И в таком виде мы можем продолжать воевать с Бразильской империи при куда более выгодном соотношении сил — по населению будем уступать вдвое, а не многократно, как сейчас. Люди есть самый главный мобилизационный ресурс, и, к сожалению, невосполнимый. Бабы нарожать могут, но вот чтобы подготовить хорошего солдата потребуется двадцать лет — мальчика ведь взрастить надобно.