Чтение онлайн

– Нам не спится, – Терра взяла его на руки и посадила к себе на колени. – А вот тебе надо быть в кровати в это время. Сейчас папа всыплет за то, что не спишь, а бродишь по кораблю в ночной рубашке.

– Не всыплет, – малыш с опаской посмотрел на кают-компанию, откуда доносился голос Сократа, – я ему объясню, что спать тут невозможно.

– Как я тебя понимаю, – вздохнула Терра. – Кстати, как ты нас нашел?

– А чего искать? Вы же только тут, да в баре своем тусуетесь.

– Ют, – улыбнулся Алмон, – если тебе не трудно, называй кают-компанию хотя бы «рестораном», ладно?

– Ладно, – махнул рукой малыш точь-в-точь, как Сократ, – мне не трудно.

В Зал вошел толстяк с подносом, на нем стояли дымящиеся чашки.

– О, – сказал Сократ, – кажется, я лицезрю свое чадо. Чадо, объясни, почему я тебя лицезрю так поздно, здесь и в таком виде?

– Я не могу уснуть! – возмутился малыш, покрепче обнимая Терру. – Там, за стенкой, постоянно болтают! Бу-бу-бу и бу-бу-бу! Ни минуты покоя!

– Не заливай. Кто там может болтать? Твоя соседка Анаис, а она спит давно. Ладно, если не хочешь спать, сиди с нами, только не мешай. Терра, будь добра, заверни его в шаль, не хватало еще, чтобы простудился.

– Конечно.

Закутанный в расшитую драгоценными нитями шаль королевы, малыш стал похож на маленького королевича и заважничал. Сократ принялся разливать по крошечным рюмочкам свою любимую сугриппу, а Ют спросил Терр-Розе:

– Слушай, а что там Макс все время пишет? – он кивнул на парня, сидящего за пультом с листком бумаги и карандашом в руках. – Завещание, да?

– Почему завещание? – улыбнулась Терра.

– А он боится летать на нашем корабле, я знаю.

– Что ты сочиняешь? Никакое это не завещание. Я просто пытаюсь как-нибудь расшифровать название планеты, на которую мы летим.

– Что-нибудь получилось? – спросила Ластения.

– Так, бред какой-то.

– Например?

– «Гигантская Невероятная Ёжиковая Таверна», или «Гнусная Неприступная Ёжиковая Таверна», или вот еще – «Геройские Непобедимые Ёжиковые Тимуровцы».

– Все? – улыбнулась Ластения.

– Пока да, но у меня есть еще идеи.

– А что такое «тимуровцы»? – заинтересовался Ют. – А почему «таверна» и «тимуровцы» именно «ежиковые»? Почему не «еловые» или…

– Ютфорд! – угрожающе сказал Сократ. – Замолчи немедленно! Я знаю, какое именно слово ты собираешься сказать! Всего один раз так при нем выругался, а он навсегда запомнил!

– А почему, вообще, «таверна»?

– Отстань ты от меня, попробуй сам расшифровать это слово. Откуда я знаю, почему так?

– Потому что индекс его интеллекта не срабатывает выше ежовой таверны, – усмехнулся Алмон. – Ребята, рассаживайтесь поудобнее, пристегнитесь на всякий случай, идем на посадку. – Полуволк смотрел на схематичные изображения ландшафтов, выбирая наиболее подходящее место. – Вот сюда мы, пожалуй, и…

– Почему изменили курс?

Из лифта выходила Анаис.

– До Меркурия еще далеко, почему идем на посадку?

– Мы решили повременить с Меркурием пару дней, – ответил полуволк, – у нас небольшое происшествие, и мы хотим с ним разобраться в спокойной, тихой обстановке.

– Какое еще происшествие? – руки Анаис непроизвольно сжались в кулаки. – Ты же говорил, что неполадки устранены!

– Не совсем, кое-что осталось, – Алмон смотрел на скоростные индикаторы и вел корабль на снижение. – Кто-то пытался убить Дениса, и мы хотим выяснить, кто именно.

– Ты что, шутишь?

– Я серьезен, как никогда. Дэна хотели убить, и убийца среди нас.

– Боже мой! Ну, когда же это закончится? – Анаис страдальчески посмотрела по сторонам. – Да кому он нужен, убивать его!

– Значит, кому-то понадобился.

– Я скоро здесь с ума сойду! – не слушая полуволка, продолжала девушка. – У меня постоянно болит голова! Я вообще не выношу космических кораблей, у меня в них начинается боязнь замкнутого пространства! Я надеялась, что уже завтра смогу встать, наконец, на твердую почву и дышать нормальным воздухом, а выходит, я должна еще неизвестно сколько времени провести в этой железке!

– Послушай, Анаис, – терпеливо произнес Алмон, – ведь это всего-навсего пара дней.

– Я не хочу ничего слушать! – девушка выглядела очень рассерженной. – Немедленно отправляй крейсер на Меркурий!

– Мне очень жаль, но на Меркурий мы сейчас не полетим.

– Почему я не могу уйти и подождать вас где-нибудь в гостинице, на какой-нибудь нормальной планете? Или вы считаете, что это я его хотела убить?

– Мы никого не обвиняем, – сказал Сократ, – но и никого не исключаем. Точно так же это мог сделать я, Алмон или кто-то другой.

– Как хоть называется эта планетёнка? – хмуро бросила девушка.

– «Г.Н.Ё.Т.» Анаис, присядь, пожалуйста и опусти фиксаторы креплений, крейсер садится. Сократ, подтверди основное торможение.

– Угу.

Посадку крейсер совершил мягко, практически незаметно, друзья приникли к обзорному иллюминатору, разглядывая панораму красно-желтых безжизненных скал с остроконечными изломанными вершинами.

– Какая мерзость, – удрученно произнес Макс, – ну и выбрали местечко…

– Эта находилась ближе всего, – Алмон блокировал пульт управления.

– И надолго мы тут? – Анаис смотрела в иллюминатор, и никто не видел, какая злость у нее в глазах.

– Пока не выясним, кто убийца.

Однажды под утро Вахтанг проснулся от того, что в его спальне было необычайно светло для такого раннего часа. Он огляделся по сторонам и с удивлением заметил мягкий мерцающий свет, исходящий от какого-то предмета, лежавшего на туалетном столике супруги. Стараясь не разбудить жену, Вахтанг выбрался из постели, подошел к столику и увидал необыкновенный букет. Осторожно взяв один цветок, Вахтанг поднес его к лицу, чтобы рассмотреть получше: серо-голубые, похожие по цвету на вечереющее небо листья и стебель, словно запорошенный мельчайшим сверкающим инеем. Крупные темно-синие лепестки напоминали лоскутья звездной ночи, а в серединке цветка, в глубине его венчика, мерцал, переливался трехцветный кристалл, его фиолетовые, желтые и розоватые грани отбрасывали разноцветные теплые блики на лицо и руки Вахтанга.

Он взял весь букет, и дыхание перехватило: в глубине каждого цветка, играя и переливаясь разными цветами и оттенками, мерцали кристаллы, некоторые сочетали в себе не только три, а еще шесть и девять цветов. Под букетом оказался сложенный вчетверо листок бумаги. Осторожно, чтобы не помять, не повредить чудо-цветы, Вахтанг положил их на столик и развернул листок. Света, исходящего от букета, хватило, чтобы прочитать написанные там слова: «Дорогой Вахтанг! Мой сын благополучно вернулся домой. Мы с теплотой вспоминаем тебя и твоих друзей, спасибо вам за всё. Не забывайте и вы нас. Бог даст – свидимся. Генацвале Сократ».