Чтение онлайн

– Что ты все стучишь себя по носу, сержант?

– Не стучу, а постукиваю, – сурово ответил Колон. – Чтобы показать, что я все понимаю.

– Носом, что ли? – удивился Шнобби.

– Именно таким хитрым способом они и стали бы действовать.

– То есть стали бы платить нам, чтобы мы их убивали?

– Только представь, здесь пришьют какую-нибудь клатчскую шишку. А после этого они берут и присылают нам угрожающую записку, что-нибудь вроде: «Вы убили нашу шишку, заграничные племянники собак, теперь мы будем с вами воевать! » Идеальное оправдание.

– А что, чтобы начать – войну, нужно оправдание? – спросил Шнобби. – Я к тому, перед кем оправдываться-то? Почему бы просто не сказать: «У вас полно денег и земли, а зато у меня большой меч, так что катитесь, пока живы» – и хрясть! хрясть! вжик! Я бы именно так и сказал, – кивнул капрал Шноббс, известный военный стратег. – Вернее, сначала бы напал, а потом уж говорил бы сколько влезет.

– Это все потому, что ты ничего не смыслишь в политике, – опять поднял палец Колон. – В наше время так никто не поступает. Поверь мне на слово, это дело – одна сплошная политика. Потому-то старик Ваймс и поручил расследование мне: он знает, что на меня можно положиться. Политика… Юный Моркоу – он, конечно, молодец, но в деликатных политических ситуациях навроде этой нужен человек ВОПЫТНЫЙ – как я, например.

– Постукивание по носу у тебя отлично получается, – согласился Шнобби. – Я обычно промахиваюсь.

И все же тревога не оставляла его – она засела если не в носу, то в чем-то другом, в том маленьком органе, где бы он ни находился, что гнал кровь по сосудам его тела. Что-то было не так. В жизни Шнобби почти все было «не так», и уж это чувство он изучил во всех тонкостях.

Шнобби оглядел голые стены, перевел взгляд на грубые половицы.

– На полу песок, – заметил он.

– Вот, еще одна Улика, – довольно отозвался Колон. – Здесь был клатчец. Уж чего-чего, а песка в Клатче хватает. И на сандалиях он принес песок.

Шнобби открыл окно. Оно выходило на пологую крышу. Можно было легко вылезти туда и затеряться среди каминных труб.

– Он мог уйти через окно, сержант, – рискнул предположить Шнобби.

– Отличная мысль, Шнобби. Запиши ее. Доказательство того, что он вынюхивал и шпионил.

Шнобби глянул вниз.

– А там, снаружи, осколки стекла, Фред…

Сержант Колон тоже выглянул в разбитое окно.

Рама с одной стороны была разломана до щепок. Шифер напротив поблескивал осколками.

– Это ведь тоже может быть Уликой? – с надеждой в голосе спросил Шнобби.

– Самая настоящая Улика и есть! – отозвался сержант Колон. – Видишь, осколки не внутри, а СНАРУЖИ. Всем известно: прежде всего смотрят на то, как расположены осколки. Думаю, он испытывал свой лук, а тот возьми да и выстрели.

– Ну и умный же ты, сержант.

– То-то! Это называется РАССЛЕДОВАНИЕ, – важно промолвил Колон. – Что толку просто СМОТРЕТЬ? Нужно еще и ДУМАТЬ правильно. И делать выводы, Шнобби.

– СЕСИЛ, сержант.

– ФРЕДЕРИК, Сесил. Ну, пошли, по-моему, мы во всем разобрались. Старик Ваймс сказал, ему нужен такой рапорт, чтобы всем рапортам рапорт. И он его получит.

Шнобби покосился на разбитое окно. Крыша упиралась в торец высокого складского здания. На мгновение ему показалось, что он думает не совсем правильно или делает не те выводы, но он тут же себя одернул, решив, что все его мысли – это мысли обычного капрала и как таковые стоят за штуку гораздо меньше, чем мысли сержанта, а стало быть, лучше их вообще не думать.

Когда они спускались по лестнице, госпожа Трата подозрительно следила за ними через щелку в дальнем конце коридора, готовая хлопнуть дверью при малейшем намеке на какой бы то ни было сексуальный магнетизм.

– А ведь я не знаю даже, где эти сексуальные магниты продаются, – пробормотал Шнобби. – А она поверила.

«…А еще мы обашли мастерские по изготовлению луков, что на улице Искусных Умельцев, и паказали иконаграмму человеку в лавке Коренного и Рукисилы, который завсвидевтелъствовал, что это он, т. е. Скончавшийся…»

– …О боги… – Переведя взгляд в начало страницы, Ваймс слегка пошевелил губами.

«…А еще, акромя клатчских денег, сразу прыгнуло в глаза, что там был один из них, т. е. там же на полу был песок…»

– Ну точно, человек пришел из самого Клатча, и в сандалиях у него был песок, – пробормотал Ваймс. – Силы небесные.

– Сэм?

Ваймс поднял глаза от рапорта.

– Твой суп остынет, – произнесла с противоположного конца стола госпожа Сибилла. – Ты держишь ложку в воздухе целых пять минут, я засекла по часам.

– Прости, дорогая.

– Что ты читаешь?

– О, всего лишь маленький шедевр, – Ваймс отложил рапорт Фреда Колона в сторону.

– Интересно? – кисло осведомилась госпожа Сибилла.

– Практически не имеет себе равных, – ответил Ваймс. – Единственное, что они не нашли, так это список паролей и верблюда под подушкой…

Хоть и с некоторым запозданием, но его супружеский радар уловил, что с противоположного конца стола повеяло холодком.

– Что-то, гм, не так, дорогая?

– Ты помнишь, когда мы в последний раз обедали вместе, Сэм?

– Во вторник, кажется?

– Во вторник был ежегодный прием в Гильдии Купцов, Сэм.

Лоб Ваймса подернулся морщинами.

– Но ты ведь была на этом приеме?

По очередному изменению коэффициента драконизма Ваймс понял, что выбрал не лучший вариант ответа.

– И обед еще продолжался, когда ты убежал разбираться с тем брадобреем с Тусклой улицы.

– Со Свини Джонсом, – вспомнил Ваймс. – Так он ведь УБИВАЛ людей, Сибилла. Самое большее, что можно сказать в его оправдание: он делал это не специально. Просто не умел брить…

– Но почему именно ты должен был с этим разбираться?

– Стражником нельзя быть какое-то время. Стражником можно быть только двадцать четыре часа в сутки, дорогая.

– Это ты так считаешь! А твои констебли отдежуривают свои десять часов, и все! А ты ВЕЧНО работаешь. Это ведь вредно. Днем ты где-то бегаешь, а когда я просыпаюсь посреди ночи, то нахожу рядом лишь холодную подушку…

Многоточие повисло в воздухе призраками несказанных слов. «Маленькие, незначительные вещи… – подумал Ваймс. – Именно с них и начинаются войны».