Чтение онлайн

— Верн рассказывал. А почему лев — именно «его»? — чутко уточнила мама.

— Ну, он же его героически взорвал и сам чуть не… — Вольц осекся.

У мамы внезапно задрожали губы, она взглянула на Верна:

— Рука и ребра. Значит, случайно «под зверушку, бдительность чуть утерял»? Врун!

— Да я просто не успел детали рассказать, — запротестовал Верн. — Сказал бы. Просто очень много всего скопилось. Большой был лев, да. Странный.

— Но лев оказался полезным. Через льва ваш Верн с вашей будущей… как это по-старинному?.. с будущей невесткой познакомился, — немедленно наябедничал Фетте.

Мама посмотрела на Верна еще выразительнее.

— Нет у тебя никакой невестки, — заверил Верн. — Еще нет. Есть милая девчонка, о которой я тебе хотел рассказать подробно и без спешки, хотелось посоветоваться.

— Господа, это уж личное дело Верна, и отчасти, его мамы, — тактично заметил Вольц. — Вернемся к серьезным темам. Каковы силы и средства врага? Когда начнется вторжение?

— Точно неизвестно. Мне сообщили о предстоящих событиях добровольно и без пыток. Это была частная беседа с лицами, которым лично я крайне обязана, и с которыми нахожусь в близких, дружественных отношениях. В свою очередь, меня не допрашивали на предмет численности Ланцмахта, количества кораблей Ерстефлотте и расположения береговых батарей. Полагаю, это они уточнят без труда. Немаловажная деталь — в рядах противника достаточно много тех, кого у нас тупо именовали демонами и тотально уничтожили в первые годы Прихода. Это было весьма дико и недальновидно. Очень по-дойчевски. Демоны — вот в нашем здешнем понимании — очень разные, порой очаровательные существа. К тому же обладающие уникальными боевыми и шпионскими возможностями.

— Эльфийки у них есть? — немедленно уточнил Фетте.

— Вот же ты баран твердолобый, — по-дружески вздохнула мама. — Уймись пока. Вот перейдем к плану непосредственных действий, тебе он понравится. Пока вон — вашему начальнику штаба неймется, он в идейном тупике.

— Понимаю вашу женскую точку зрения, учитываю личные отношения с представителями той стороны, не собираюсь осуждать, — тщательно подбирая слова, сказал Вольц. — Но Эстерштайн будет защищаться! Ланцмахт не сложит оружие! Это не в нашей традиции. Демоны на той стороне или нет, мы не струсим!

— Это-то как раз все понимают, — вздохнула мама. — Война есть война. Там готовы к жестоким штурмовым боям. Но перед нами встает ключевой вопрос — а собирается ли Канцлер и приближенные ему люди героически умирать за фатерлянд? Или сунут под копья и стрелы солдатиков Ланцмахта, а сами удерут? Лазейка-то у них есть, да и на что жить в эмиграции, вполне найдется. Предполагаю, в Старом мире с ними случится полное дерьмо, но они-то глупо верят в лучшее. Не знаю, правда, работоспособен ли сейчас портал, он там случайно слегка подпортился. Но обратим внимание на ключевой вопрос. Как вы вообще собираетесь воевать с врагом, если вас свои эстерштайнцы немедленно повесят? После ликвидации «гестовцев» благородный офицерский расстрел вам уже не светит. Вздернут. Опытная фрау Гундэль того же мнения, а она в юриспруденции и судейских нравах недурно разбирается.

Вольц онемел — теперь все смотрели на него.

— Бедняжка Гундэль страшно переживала, — ехидно сообщила мама. — Нужно признать, я в ней ошибалась — она отнюдь не полная идиотка. Весьма сведуща в интригах на высшем уровне, там ей палец в рот не клади, отгрызет мигом по самый кобчик. Гундэль по своему уникальному происхождению, при своей очаровательной внешности и осведомленности — та еще курв… куртуазная личность. Но считает, что перед вами она в долгу. Это она просила передать некоторым господам, ибо «очень виновата, благодарна и желает быть предельно честной». Насчет замковых нравов она ничего не просила передавать, но тут все взрослые мальчики и понимают. «В замке жить — отчаянно выть-блудить-травить», как верно говорит старинная научная поговорка.

— Понимаем, — Вольц откашлялся. — А вы с ней лично говорили?

— «Говорить» не совсем тот термин, но да, общались лично и неоднократно. Бедняжка Гундэль — она виртуозна и хитра на своей территории, но практически беспомощна вне замка. Город она совершенно не знает. «Слила» тогда меня — вот здесь, на улице Зак — просто жутко. Но извинилась, вроде бы искренне. Пришлось простить, все-таки я старенькая и в душе весьма добродушная фрау, — мама усмехнулась. — Так вот, Гундэль уверена — если попадетесь, вас прибьют мигом. В этом случае она помочь будет не в силах. Если мы все останемся живы — у нас будут союзники и наши грядущие перспективы не выглядят столь уж мрачно.

— Фрау Фунтик, мне кажется, вы нас сейчас вербуете, — хрипло сказал Вольц.

— А надо вербовать? Кто тут подумывал о мятеже? Вы в результате того мятежа чего хотели добиться? Ты собирался лично занять должность канцлера? Мысли о полной смене политической системы и немедленном созыве Советов инженерных, военных и сельских депутатов в голову вам вряд ли приходили, хотя некоторые специалисты считают это наилучшим вариантом развития событий.

— Какие еще Советы? — заворчал Вольц. — Это вообще какое-то древнее и иностранное. И почему я должен быть канцлером? Я же военный.

— Кто-то должен пожертвовать собой и занять ответственное руководящее кресло. Иначе туда опять какая-то хитрая жопа усядется, только помоложе нынешней. Это мы с вами еще о форте Несте не говорили, то еще гадючье гнездо, даже поопаснее замка Хейнат. Но это отдельная тема, видимо, связанная с вашим Гнилым Львом. Возвращаемся к насущному. Короче, плана переворота у вас нет. Учитывая грядущую войну, ситуация выглядит еще сложнее и неоднозначнее. Над этим придется крепко подумать, проконсультироваться с союзниками. Благо они у нас все-таки есть. Думайте, ищите достойный политический ход, господа офицеры. Но после ужина. Да, перекусим, отдохнем. Утром перейдем на подготовленную «малину». Здесь оставаться неразумно. Наблюдение за домом «геста» давно сняла, но учитывая ваш побег, могут снова наведаться. Рановато нам в открытые бои встревать.

— Э-э, да.… А что такое «малина»? — уточнил Вольц.

— Временное пристанище, конспиративная явка. В данном случае это увеселительное заведение «Эрдбере». Малоизвестное, но достойное. За границей его назвали бы «бордель». Обслуживают исключительно ксаны, случайного персонала и клиентов там нет. Мы тоже не случайные, у нас рекомендации. Я там была, вполне приличное логово. Ксаны, конечно, очень странные существа, в смысле, крайне оригинальные девушки. Нынешняя власть и реалии эстерштайнской жизни здорово бедняжек искорежили. После нашей победы как-то перевоспитывать этих эрдберовых ягодок придется. Я позже проконсультируюсь.

Кажется, Фетте рухнул в обморок. Романтик, вот прямо завтра он там всех перевоспитает.

— Всё! Переходим к ужину или, как говорится в научных кругах — вечернему принятию пищи, — скомандовала мама-Фунтик.

Нет, поверить в такую маму было сложно. Верн и восхищался, и ужасался. Но и гордился, наверное, теперь даже вдвойне гордился.

Впереди маячила уйма проблем. Перевороты делать и одновременно отражать вторжение вражеской армады демонов — это вам не в обычные рейды ходить. Тут, наверное, Гнилой Лев сущей мелочью покажется. Но все это будет потом — пока отдых и ужин.

Конец[4]

[1] «Авиамарш», 1923 год, слова Павла Германа.

[2] «Песня Волшебника» из телефильма «Обыкновенное чудо», сл. Ю. Михайлова (Ю. Ким)

[3] В оригинале дойчевское: Шёнер Апфель ист аух воль зауэр (Schoner Apfel ist auch wohl sauer). То есть многозначительное «красна ягодка, да на вкус горька». Кстати, пользуясь случаем, передаю искреннюю благодарность главе-хозяйке горно-озерного региона тов. Малахитовой — правильно и своевременно она лексикон этому зубастому герою подсократила. Хорош уж умничать, камрад-недоучка. (прим. утомленного переводчика Л. Островитянской)