Чтение онлайн

— Не пустили меня к боярину, — устало опустился на лавку и обвел стол любопытным взглядом, — Тама у них суета, старшой сын боярина из столицы вернулся.

— Черт! — зло бросила я.

— Чаво?

— Жаль, говорю, что не вышло.

— А… Нет, управляющий забрал бумаги и сам к боярину поспешал. Все, значится, с моих слов передал и вернул мне бумаги, — мужчина достал свернутые листы из-за пазухи, — А еще в книгу какую-то чаво-то записал.

— В книгу — это хорошо. Значит, зарегистрировал бумагу, это отлично.

— За…чаво?

— Зарегистрировал, записал. То есть, теперь в журнале есть отметка, что документ существует и Местич уже не отвертится. Поешь? — спросила я, мы только поужинали и со стола убрать не успели.

— А чаво это? — ткнул он пальцем в сторону мясных конвертиков.

— Попробуй, узнаешь, — достала тарелку и наложила из чугунка тушеной картошки.

— Один лист мне, второй тебе, — протянула бумагу, вторую сложила и спрятала в рукаве рубахи.

— Пошто один тебе? — подозрительно прищурился Ермей.

— Так надо, — твердо ответила я.

Не говорить же старосте правду, если Местич первый экземпляр порвет, то и второй будет искать в доме Ермея. Не нужно ему об этом знать, чего пугать мужика раньше времени? Может все обойдется, но второй экземпляр пусть будет у меня, в безопасности.

Кто догадается, что важная бумага может хранится у глупой девки? Опять же, регистрация в журнале есть, значит, будем надеяться, что Местич не пойдет на крайние меры.

— Вкус какой-то… — рассматривая картофель, задумчиво произнес староста, — Чаво энто?

— Картофель… Корнеплод такой. Вкусно? — мне было интересно узнать мнение старосты.

— Очень. И где только отыскала? — шустро работая ложкой, не забывал и о мясных конвертиках.

— Отыскала, — усмехнулась я, как точно подобрал слово.

— И эти вкусные, с мясом…

— Пирожки, — решила обозвать их так. Вот скоро моя закваска созреет, тогда будут настоящие пироги… И хлеб.

— Вот зря ты, Паутинка от моего Митро нос воротишь. Красивая пара из вас бы вышла, а детки и вовсе загляденье, — хитро прищурившись, облизал ложку староста, все еще не оставляя надежды поженить нас с сыном.

— Благодарствую, хозяева, за хлеб-соль. Пора и честь знать, — встав из-за стола, староста поклонился и попрощавшись, ушел.

Поставив корыто на пол, подхватила ведро и пошла к бочке, которая еще днем была на половину пустой, когда я поливала грядки. Уже собралась поглубже опустить в него ведро…

— Вот те на… Полная!

И почему мне кажется, что без Торина тут не обошлось? Ну, в самом деле, не сама же она наполнилась до краев.

И на что он надеется? Нет, понятно, на что… И ведь прав староста, нравится мне Торин, но как сказал Ермей, не моего поля ягода. Хотя, по сути, это именно он не годится в пару дочери боярской.

И все же, нужно его как-то отблагодарить. На обед, что ли, позвать?

Утопив ведро в бочке, вернулась в дом, пора мыться и спать.

*********

На завтрак, уже была готова пшенная каша со сливочным маслом, пшеничные лепешки и парное молоко, когда я пошла доить нашу буренку. Сегодня я готовила завтрак без дров. Закинула в топку кристалл… и она нагрелась, словно в ней сожгли целую вязанку дров. Я все еще не могла поверить, что зимой мы теперь, можем прожить и без дров.

После завтрака, Альб погнал корову на луг, Альма пошла поливать грядки, а я, разлила по кринкам молоко, взбила масло и снова сварила творог.

Сегодня мы планировали идти в лес к реке. Прихватив лопату, корзины, черепки и ведро с крышкой, в котором Торин сделал отверстие, я предусмотрительно набросала в него зерен.

Чтобы выкопать ямку под ведро, мне пришлось напрячься, но, надеюсь, оно того стоило. Утопив ведро в земле, накрыла крышкой и присыпала всю эту конструкцию землей, а сверху еще и дерна накидала. От отверстия в ведре, прокопала неглубокий тоннель и сверху прикрыла черепицей, так же скрыв ее землей и дерном.

Перепелки любят прятаться в норках, а этот туннель заведет их прямиком в ведро, из которого они уже не смогут выбраться. Отверстие вырезано у самой кромки ведра, куда птицам не добраться.

Надежды на ловушку было мало, нет, сама она давно зарекомендовала себя в действии, но у перепелов уже начался сезон гнездования и большинство птиц уже оборудовали себе гнезда, но может мне все же повезет.

Пока я тут копошилась, не заметила, как ребятня ушла к кустам и там притихла. Я обошла берег реки в поисках кустов картошки. На мое счастье ее было еще полно. Набрав полную корзину для посадки, пошла к малышам.

— Эти ягоды есть нельзя! — остановила меня Альма, когда я уже собиралась попробовать ягоду.

— Почему? — удивилась я, внимательно взглянув на яркие ягоды в моей ладошке, — Мне нельзя? Но ведь вы их едите.

— Нет, не эти. Вот эти, — указала на рядом растущий куст, малышка.

— Не понимаю… Они ведь абсолютно одинаковые…

— Разные! — упорствовала девочка, — Видишь, желтые прожилки на ягодках и листиках? Это плохо, от них можно помереть.

— Ой, и правда… Как я не заметила, — сравнив, вроде бы одинаковые кусты, только сейчас увидела, что они все же отличаются, если присмотреться.

А ведь эти листочки я уже видела, там, в пещере. В рюкзаке девушки и в изображении на свитке. Так может она тоже не видела разницы и вот к чему это привело. Хотя с уверенностью я сказать не могу, «правильные» ли были те листочки или нет. Просто я не обратила тогда внимания, были ли на них такие прожилки.

— Эти кустарники всегда вырастают друг рядом с другом, как жизнь и смерть, — рассказывала Альма, собирая ягоды в лукошко, — Мало кто знает, как отличить хорошие от плохих. Эти, — она показала на съедобные, — очень полезные, а их листья могут отправить тебя в место, где ты получишь ответ на любой вопрос. А на том кустарнике, быстрая смерть.

— А откуда ты знаешь про то место, где ответят на любой вопрос? Ты бывала там?

— Нет! Детям туда нельзя!

— Откуда же ты знаешь?

— Просто, знаю, — пожала худенькими плечиками малышка.

— И много людей там побывало? — подозрительно спросила, забросив в рот горсть сладких ягод.

— Наверное… Но бабушка говорила, что ответ не всегда тот, который ждешь, а цена за него может оказаться слишком высока.

Остается только гадать, какой вопрос настолько волновал Паулину, что она рискнула своей жизнью.