Чтение онлайн

Ева снова осторожно кивнула. Тогда Исаия стал отстраняться, чем вызвал у девочки панику. Она тут же снова вжалась в него, уцепившись пальцами за материю рубашки.

Исаия замер. Поднял голову, издав полувздох-полустон, и снова опустил лицо в сгиб ее шеи.

– Ев, отпусти, - попросил он, но Ева лишь отчаянней стиснула пальцы.
– Эй. Я ведь тоже не железный.

Ева не понимала, о чем он. Не хотела понимать. Не сейчас.

– Лучше отпусти, если не хочешь, чтобы и я на тебя набросился, - сдавленно процедил парень из последних сил, но сам уже водил носом по линии ее шеи, там, где был след от укуса Ильи, где кровь была особенно близка к поверхности.

Да, ее кровь. Но куда охотнее Исаия сейчас взял бы нечто иное. Ее губы, ее дыхание, вкус ее кожи - влюбленность чистая и одержимая, желание на грани помешательства, горечь ответственности и дикая зависть к Илии, отбросившему груз морали - все это породило в Исаие бурю из чувств и мыслей, пробудив где-то на самой глубине нечто темное и тяжелое, дикое и простое.

Зверя.

Волна жара хлынула по его телу, очищая от ненужных размышлений, сомнений, страхов. Зверь вдохнул аромат ее кожи и крови, зверь хотел окунуться в этот запах, оставить свою метку, вобрать его в себя. Он потерся о шею Евы, лизнул мочку ее уха, непроизвольно изгибая пальцы так, чтобы надавить когтями, которых не было. Пока еще не было.

Из глотки донесся урчащий звук, полный довольства. Она здесь, с ним. Он может чувствовать ее, пробовать, обладать. Она только его.

– Исаия?

– Моя, - произнес зверь и удивился тому, что осознает сказанное. Исаия засомневался, зверь недовольно заворочался. С заминкой, но пришло понимание, что зверь - это Исаия, а Исаия - это зверь. Это успокоило обоих.

– Ты хочешь есть?
– спросила Ева. Голос ее звучал изможденно, с толикой страха. Она не понимала.

Исаия хотел ее успокоить, и зверь тоже. Урчание усилилось, прокатилось дрожащей волной по ее телу, утешая, баюкая. Они не понимали, почему Ева их боится. Она не должна. Только не их. Они любят ее.

– Не бойся, - сказал Исаия, зверь лизнул в щеку и потерся лицом.
– Это не... не плохо.

Хотела бы Ева понять, что имел в виду Исаия. Она уже открыла рот, чтобы спросить, но именно в этот момент зверь сомкнул клыки на ее шее. Он питался. Он делился. Он хотел, чтобы Ева была счастлива с ним.

40 глава

Исаия пил, и ощущение зверя в голове слабело, отступало на задний план. Сытый и умиротворенный, он ушел куда-то в темноту, свернулся там и сомкнул глаза, погружаясь в сон. С его уходом к Исаие вернулись бесчисленные мысли, доводы, сомнения, но бороться с ними, даже просто отвлекаться на них, у парня не было ни сил, ни желания. Его воля, которой он так гордился, растворилась в сладости крови, что Ева отдавала столь легко, столь самоотверженно.

В этот момент Исаия твердо знал: никого и ничто он не полюбит больше, чем эту девочку в своих руках. Не сможет. Любить еще больше - все равно что взорваться от этого чувства, сгореть дотла.

Невыносимо.

Невозможно.

– Я не противна тебе?
– вдруг коснулся его не шепот, но даже тень шепота. Раскрыв глаза, Исаия поднял лицо от ее шеи.

– Что?

А в глазах Евы будто что-то умирало. Она смотрела на брата, перепачканного ее кровью, и ненавидела себя. С укусом Исаия словно глотнул ее чувств, ее потаенных мыслей и страхов, что достигли его лишь с ее нелепым вопросом.

– Ты стыдишься того, что чувствуешь ко мне, - прошептал он пораженно. Его дыхание ласкало Еве кожу.
– Ты боишься моего... презрения?

Ева только молча смотрела, но глаза ее кричали. Исаия покачал головой, мягко улыбаясь сестре. Ладонями он обхватил ее лицо и прислонился лбом ко лбу.

– Дурочка, уж кто-кто, а ты ни в чем не виновата. И никогда не была. Никогда я не презирал тебя, только стараюсь уберечь, как могу.

– И тебе... не противно?

– Знаешь, - приподнялся Исаия, переведя взгляд на более не кровоточащую рану у нее на шее, - это должны спрашивать мы с Илией. Это мы кормимся на тебе, и это следы наших клыков на тебе. Так что теперь я спрошу, но только один раз: Ева, тебе не противно?

Вместо ответа девочка порывисто его обняла. Откуда только силы взялись?

– Я думаю, со мной что-то не так, - через усилие призналась она. Исаия только хмыкнул, поглаживая ее подрагивающую спину:

– Если с тобой 'что-то не так', то мы просто свихнулись, - он вздохнул: - Возможно, Илия прав.

– В чем?

– Вампиры не принимают живых родственников за таковых, ты знала?.. Ева?

– Что?

– Ты можешь... попытаться смотреть на меня, как на парня?

Ева не ответила, но жар прилил к ее щекам, словно где-то под кожей у нее вспыхнул огонь. Исаия не прервал объятия и потому чувствовал ее реакцию особенно остро.

– Я ни к чему тебя не принуждаю, - предупредил он сурово.
– Просто знай, что мы смотрим на тебя иначе теперь. Я и Илия. Ты понимаешь?

– Это плохо, - прошептала Ева.

– Плохо, если тебе это в тягость.

– Нет, я не!... Мне не...

– Нам троим это просто непривычно, - разумным тоном сказал Исаия, почувствовав прилив надежды.
– Но оно всякое в жизни бывает. Детей у вампиров быть не может, так что единственная важная причина нам не грозит.

– 'Детей'!?

'Рано сказал', - понял Исаия и тут же постарался сменить тему:

– Ты оставила дома телефон.

– ... И что?
– настороженно отозвалась Ева. Тело ее гудело от напряжения, никакое поглаживание не успокаивало.

– Тебе много звонили, так что я ответил. Тебя уволили с работы, просили подойти за расчетом на днях.

– Класс, - мрачно буркнула Ева.

– Еще было смс от старосты вашей группы в универе. Летняя практика начнется с понедельника.