Чтение онлайн

– Господи!
– послышался за спиной Ранецкого испуганный голос Ларисы.
– Он же на нас идёт!

– Ни фига себе!
– высказалась подошедшая Настя.

– Вот и я говорю!
– подтвердил её муж.

Небо стремительно заволакивали тёмные грозовые тучи. Они низко повисли над землёй, клубясь всеми оттенками синего, а в их бездонной глубине яркими сполохами вспыхивали огненные зарницы.

Молния сверкнула ослепительной вспышкой и яркой изломанной стрелой вонзилась в раскачивающееся основание смерча. Воронка раскололась на две части, и стала расходиться.

Ба-бах!
– громыхнул гром.

Четверо зрителей застыли заворожённые в проёме двери, когда следующая молния ударила в высокую яблоню на Ларискином участке. Земля вспучилась сначала, а потом прорвала огненным нарывом. Из образовавшейся трещины повалил дым, и вырвалось пламя. Тела людей обдало жаром, женщины взвизгнули, и отпрянули назад. Васька громко выругался, и побежал в дом, чтобы выпить. Трещина расширялась, и в следующий миг из недр земли толчками, медленно и тягуче, будто сбежавшее пасхальное тесто, поползла раскалённая лава. Она дрожала и пучилась, выстреливая пылающими комьями, выплёвывая из глубин своих горящие камни, и разбрасывая расплавленную породу.

Магма приближалась к дому. Настя убежала к мужу за выпивкой, Лариса вцепилась в руку Ранецкого, и громко молилась, а Сашка смотрел на пылающее тесто мантии, и очень надеялся, что всё это лишь галлюцинация, насланная на него Чёрной курицей.

К тому времени пошёл дождь. Ливень, превратившийся в стену воды, шипел, падая на раскалённую лаву, образовавшийся пар заполнил всё пространство, превратив Ларискин участок в баню, однако дождь остановил движение магмы.

Пар исчез под натиском ливня, видимость слегка улучшилась, и Алекс, сквозь пелену поредевшего дождя увидел, как Блошиное озеро выходит из берегов. Вода прибывала стремительно. Её было так много, что она, не умещаясь в отведённые природой объёмы, бурлила и клокотала в чаше водоёма, вздымалась вверх до самых деревьев, закручивалась пенными бурунами в огромные водовороты, и, наконец, сформировав огромную приливную волну, понеслась на Глуховку.

Бежать было некуда, да и бессмысленно, однако Алекс, пытаясь рассуждать логически, пришёл к выводу, что, если смерч, извержение и цунами - всего лишь куриный глюк, то действовать против него надо соответственно, по-глючинному. Необходимо закрыть окна, задвинуть ставни и затворить дверь. Далее - налить, и выпить. А потом - ждать. Всё!

Ранецкий оглянулся, и увидел своих друзей, обречённо глядящих в сторону Блошинки. События развивались так быстро, что не успевали осмысляться. Алекс понял вдруг, что от него чего-то ждут. Все трое. Ждут действий. Ждут противодействий. Ждут спасения. Именно об этом он прочёл в трёх парах глаз, устремлённых на него.

– Короче...

Лариса прильнула к Сашке.

Настя попыталась сделать то же самое.

Васька нахмурился.

Тогда Ранецкий изложил свой план.

– А это поможет?
– усомнилась Анастасия Романовна.

Лариска так сверкнула очами, что платье в горошек чуть не вспыхнуло.

– Кому не нравится, может уходить!
– выкрикнула она.

– Да я так, ничего...
– стала оправдываться Настя.

– Девочки, не ссорьтесь!
– попросил Василий, и уточнил у Алекса.
– То есть, мы закрываемся, и пьём? Я тебя правильно понял?

– Да, - Алекс кивнул.
– Если только у кого-то нет других вариантов.

– Нету!
– хором ответили друзья по несчастью.

– Тогда, запираем всё, что можно. Наливаем. И пьём.

– Вперёд!
– заорал Василий.

– Банзай!
– подтвердил Сашка.

Снаружи раздавались частые раскаты грома. Порывы ветра проникали сквозь неплотность ставен, и шевелили занавески. Приливные волны бились о стены, дом вздрагивал, мебель подпрыгивала, а пламя свечи нервно подрагивало в темноте.

Вся компания расположилась в центре комнаты, подальше от стен. Пили вино и брагу, закусывали, чем бог послал, и много курили. Разговор не клеился. Алексу было стыдно, Анастасии, судя по всему, тоже, и они, прильнув к своим половинкам, покорно молчали.

На стене тикали часы, волкодав спал у входной двери, пушистый кот пристроился у хозяйки на коленях. Наступил период ожидания.

Ранецкий задремал, и ему приснился сон из другой жизни. Он увидел речку, извилистой голубой лентой струящуюся от горизонта до горизонта. На восток простиралась степь с пологими холмами, укрытая ковром зеленеющих трав. На запад возвышалась стена непроходимого леса с вековыми деревьями и густым подлеском. А на севере, на правом берегу реки, сразу за цепью приземистых холмов, полыхал огонь пожарища. Чёрный дым застилал солнце. Огромные языки пламени обжигали небеса. Степь выгорела до самой реки.

В южном направлении, окружённая конными разъездами, устало брела длинная вереница пленных, связанная одной бесконечной верёвкой. Вооружённые всадники зорко охраняли живой товар. Слышались разудалые окрики конвойных и свист кожаных плетей, а сквозь смех пьяных победителей раздавались крики боли и безнадёжный плач проигравших.

Солнце клонилось к ночи, когда скорбный караван остановился. Молодых мужчин и женщин отогнали в сторону, и велели лечь лицом в землю. Из оставшегося полона отделили сильных детей, и погнали их к лежащим вниз лицом. А далее налётчики приступили к расправе: стариков, детей, больных и раненых начали безжалостно убивать. Их рубили мечами, кололи копьями и резали ножами, как скотину на бойне. Стон и плач стоял над степью. Крики и вопли неслись к небесам. Хула и проклятье воздавались богам...

Край солнечного диска коснулся горизонта. Смеркалось. В низине у самого леса лежала гора окровавленных трупов. Это были те, кого трудно продать на рынке рабов, а их доставка окажется дороже цены. Связанные пленники, согнанные к подножию холма, сидели и лежали вповалку, изредка поглядывая в сторону невинно убиенных соплеменников. Женщины тихо плакали, дети испуганно жались к взрослым, мужчины измышляли планы побега и мести. Горе побеждённым!

А победители, утомлённые грабежами, убийствами и обильными возлияниями, уснули беспечно вокруг костров, упиваясь безнаказанностью. Их стреноженные кони паслись неподалёку. Их пьяный храп разносился по степи. Им снились сны, где они были счастливы.

Внезапно, с милого севера, со стороны разорённого городища раздался стук копыт. Сначала еле слышный, он всё усиливался, пока не превратился в оглушающий топот. Разбуженная охрана подняла тревогу. Пьяные разбойники просыпались тяжко, вскакивали на нетвёрдые ноги, оглядывались непонимающе, вращая покрасневшими с перепоя глазами. Кто-то пытался ловить коней. Кто-то дрожащей рукой тянулся к оружию. Кто-то выкрикивал бесполезные команды.

Налётчиков застали врасплох подоспевшие мстители, и кара их была ужасна. Работорговцев разили из луков, рубили мечами и топтали конями. В скором времени непрошенных гостей перебили всех до единого. Сдавшимся в плен отсекли головы. Раненым перерезали горло. Никто не ушёл.

Пленных северян освободили, и они бросились в низину, к последнему пристанищу остывающих трупов. Их было очень много, безвинно убиенных безжалостной ордой. Всю ночь их оплакивали, а с восходом солнца начался горестный ритуал прощания с мёртвыми. Их тела омыли, обрядили в белые одежды, и прочитали молитвы. На вершине холма соорудили просторное ложе из сухих ветвей, а на него уложили мёртвых, отправляющихся в лучший мир. Старейший из воинов поднёс факел. Пламя мгновенно охватило ветки, превращая их в погребальный костёр, а души умерших вознеслись на небо...