Чтение онлайн

Солнце коснулось верхней точки подъёма. Небосвод был ясен, ни облачка. Стало тихо и торжественно. Когда траурное ложе прогорело, и пепел осел, в самом центре братского сожжения северяне обнаружили камень идеальной круглой формы. Что это? Воины послали за жрецом.

Прибыв на место, старик долго осматривал находку, изучал её, потрогал и понюхал. Поднявшись с колен, обошёл камень сначала в одну, потом - в другую сторону. Посидел на нём, глядя в небеса и в землю. Потом стал в самом центре его. Это был белый мрамор с золотистыми прожилками. На многие расстояния вокруг такого месторождения не существовало.

Жрец долго чесал затылок, тёр задумчиво лоб и нервно дёргал бороду.

"Ни фига себе!" - подумал он, а вслух сказал:

– Надо огородить этот чудесный камень. Он связан с миром, куда вознеслись души наших соплеменников. Мой народ будет чтить его!

– Как?
– спросили старика.
– Как это сделать?

– Будем строить Башню вокруг него, и пусть каждый примет участие в её постройке.

– Так тому и быть!
– согласились северяне.

На следующий день началось строительство Башни.

Алекс проснулся от ощущения тишины. Свеча догорала, а сквозь неплотности ставней пробивался серый рассвет. Лариса с Ранецким лежали на диване. Настя устроилась в кресле. Изольдов распластался на полу. Все спали.

Осторожно, чтобы не потревожить Лору, Саша стал перебираться на пол. Диван скрипнул, но никого не разбудил. Тихо ступая, Алекс подошёл к входной двери, и, прижавшись ухом, прислушался. Не услышав ни звука, медленно приоткрыл, готовый в любую секунду запереть обратно. К счастью этого не потребовалось, ибо за дверью стояло раннее утро той поры, когда рассвет уже забрезжил, но в тёмно-синем небе ещё светились звёзды.

Чистый утренний воздух освежил Ранецкого. Было прохладно и даже зябко. Лёгкая туманная зыбь стелилась по земле, поднимаясь от Блошиного озера до Ларискиного дома, а далее, достигнув кладбища, терялась в руинах разрушенной церкви.

Трещины в земле - как не бывало. Старая яблоня стояла цела-целёхонька там же, где и находилась все годы своей яблоневой жизни. Ураган сошёл на нет, извержение магмы прекратилось, а приливной волны, как не бывало. И только со стороны леса слышались едва различимые куриные звуки:

– Ко-ко-ко!

И вторящие им вороньи:

– Каррр!

А ещё через секунду Алекс услышал долгожданное:

– Ку-ка-ре-ку!
– чем Ларискин петух возвещал о природном наступлении утра, а Ранецкий понял, что пережил ещё одну ночь.

"Необходимо взорвать Яйцо!" - к этой мысли вернулся Александр Сергеевич, когда солнце показалось над верхушками деревьев.
– "Но, как?"

Алекс курил, сидя на скамейке у крыльца, и наблюдал, как Лариса трудится по хозяйству. Ему было стыдно. События вчерашнего вечера яркими вспышками выплывали из памяти, и Ранецкий даже не предполагал, каким образом исправить вчерашнюю дурь. Однако проблемы с Яйцом мешали сосредоточиться на делах амурных.

"Что-то я слышал о взрывчатке на дамбе. Осталось, говорят, и не мало!" - размышлял Сашка, поглядывая на Ларискины загорелые ноги.
– "Надо бы проверить".

Наступило тёплое майское утро. Природа буйно цвела, разрасталась ввысь и вширь, плодилась и размножалась, обещая обильные урожаи, небывалый прирост поголовья, и сытую счастливую жизнь.

"Я вёл себя как последний идиот!" - Ранецкий встал со скамейки.
– "Надо извиниться!" - Саша сделал первый шаг по направлению к Ларисе.
– "А потом вплотную заняться Яйцом".

Лариса заметила, что Алекс направляется в её сторону, но виду не подала, и не обернулась. Горькая обида захлёстывала её за вчерашнее поведение Сашки-промокашки. От этого хотелось разреветься, но женщина сдерживала себя.

"Как он мог!" - негодовала она.
– Особенно после того, что произошло в бане!" - Лора всхлипнула.
– "Что ему ещё нужно?!" - женщина безнадёжно махнула рукой.
– "А ну его! Все мужики одинаковые!"

Однако приближение Ранецкого заставило её сосредоточиться, собрать волю в кулак, и... И, что?

"Извиняться идёт!" - констатировала Лариса.
– "Простить, что ли?" - женщина вдруг улыбнулась сквозь подсыхающие слёзы.
– "А куда я денусь?"

Лора стояла возле той самой яблони, в которую ударила молния. Листья шелестели от лёгкого ветерка. Крупные наливные яблочки раскачивались на ветках. Шмели и пчёлы лакомились нектаром. Алекс подошёл сзади и остановился. Лариска замерла. Её сердце громко стучало. Она ждала.

"Конечно, прощу!" - подумала она.
– Я ведь теперь без Сашки и дня не проживу!"

"Господи, пусть она простит меня!" - взмолился Ранецкий.
– "Кроме неё мне никто не нужен!"

Сашенька ласково обнял Ларисочку сзади. Пошарил руками по горячему телу. Нежно поцеловал в шею. Волосы у Лоры пахли ромашками. Гладкая тёплая кожа слегка увлажнилась. Алекс почувствовал частое биение её сердца. А женщина расслабилась и ждала. Ну?!

– Извини за вчерашнее, Лариса!
– Алекс заикался от волнения, но продолжил.
– Я вёл себя, как последний дурак.

– А я и не обижаюсь!
– Лариса отстранилась от Ранецкого.
– Ещё чего!

– Мне стыдно, любимая!
– Саша снова обнял Лору.
– Я слишком много выпил.

– Любимая?
– переспросила женщина, и сыронизировала.
– Надо же!

– Да - любимая! Я это понял именно сейчас.

– С чего бы?

– Долго думал с самого утра, пока вы спали, - Сашка набрал побольше воздуха, - и теперь точно знаю, что люблю тебя!

– Не подлизывайся!
– Лариса оттаяла, и вдруг подумала:

"Когда же мне в последний раз в любви признавались?"

– Я не хотел тебя обидеть, поверь!
– продолжал извиняться Алекс.

"И вот - дождалась!" - Лариска улыбнулась.
– "Меня любит Сашенька, моя первая и единственная любовь!"

– Лариса, извини!

"Хорошо, если это хотя бы наполовину правда!" - вздохнула женщина.
– "Я и тогда буду счастлива!"

– Не обижайся, прошу тебя!

К этому времени обида прошла, и Лариска простила. А как иначе?

– Дурак ты, Сашка! Я же сказала: не обижаюсь!

– Тогда поцелуй дурака!

Лора обняла Ранецкого за шею, и поцеловала.

– Ладно, уж, будь по-твоему, - сказала она.