Чтение онлайн

Расписавшись за всю гору книг, мой репетитор взял большую часть в руки и скомандовал, – бери остальное и пошли.

Я послушно взяла пяток учебников и уже привычно пристроилась в хвост белобрысому. Двигаясь вглубь читального зала, мы проходили мимо несколько пошарпанных столов, с выкорябанными на них надписями, которые не так давно закрасили свежей темной краской. Я улыбнулась, вспомнив учебу, похожий зал со столами, шушукающуюся студенческую тишину и размеренный гул старых ламп, где-то высоко под потоком.

Мы прошли через весь зал и сели за дальний стол у окна, наполовину спрятанный за огромным фикусом, в кадушке у которого оказалась пара смятых в шарики фантиков.

Вокруг не было ни студентов, ни преподавателей, видимо еще слишком рано для таких посиделок. Я оглядела груду учебного материала и милая библиотечная ностальгия сменилась на уныние. Судя по лицу репетитора, на него вдохновение учебного процесса тоже не нашло.

Только я хотела спросить, по какой же супер – методике он собирается меня учить, если у нас всего пять дней, мне надо нагнать студентов, ушедших в отрыв на полтора месяца, а я даже читать не умею, как Эйг протянул мне кулон на веревке, ну или точнее камушек с дыркой, через которую эта веревка и была продета. Я приняла подношение и с удивлением стала его разглядывать.

– Одевай, это амулет, который поможет тебе быстро запомнить все, что мы с тобой будем изучать эти дни. Директор выделил тебе в личное пользование на первое время, но не вздумай никому о нем говорить, да и показывать его не стоит.

–О, так у вас тут разрешены подобные допинги в учебе, – обрадовалась я, надевая обновку и пряча ее под ворот.

– Конечно нет, подобные амулеты дико дорогие и редкие из-за сложности плетения и индивидуальной тонкой настройки под носителя. Хотя конечно каждый уважающий себя троечник душу бы продал за такой вот камешек.

– А двоечник?

–А двоечники тут не задерживаются.

Меня терзали смутные сомнения.

– Но ведь амулет действует на мозг,– уточнила я,– не опасно ли использовать его на мне? Директор ведь говорил о том, что не ясно вскипят ли у меня содержимое черепушки.

–Не переживай, перезапись воспоминаний или даже просто их стирка и помощь в усвоении новых знаний, это плетения совершенно разного плана и разных уровней, так что все должно быть нормально. В любом случае я буду следить за твоим состоянием, и если что-то пойдет не так – приму меры. Да и было бы чему кипеть.

Я постаралась не думать о нахальном поведении собеседника и о том, как душу его, а так же о всяких «если» и здраво рассудив, что тем раньше начнешь, тем раньше закончишь, скомандовала,– ну тогда приступим, чего тянуть! – чем и заработала смешок белобрысого, заставивший меня скрипнуть зубами.

До обеда мы успели разобраться с чтением и письмом, но само собой писала я еще довольно медленно и корявенько, так что в этом мне требовалась практика. На удивление алфавит и принципы чтения не особо то от наших отличались, просто сами буквы будто кто-то наспех перерисовал, а где не успел или ошибся, там додумал. Амулет помогал запоминать, но не записывал информацию мне моментально и с первого раза, так что потрудиться еще предстоит не мало, а спина уже колом стоит, да и в животе недвусмысленно ворчит что у меня, что у Эйга.

–Перерыв,– сжалился Орриган,– иди в столовую обедать. Через час встретимся тут.

Голодной студентке два раза повторять не пришлось и через десять минут я уже вовсю уплетала картофельный суп с одинокой серенькой фрикаделиной (для него выдали таки ложку!). На второе я взяла лапшу с томатной подливкой, мимо которой возможно даже проносили мясо, ну и как же без компота. На десерт у меня был шиш, увы даже без масла.

Сейчас в столовой было вдвое больше народа, чем утром, когда мы припозднились, и на меня то и дело любопытно поглядывали, но подходить никто не решался.

Эйг пришел обедать только когда я начала не спеша цедить компот, представляя на столе смачный кусок шоколадного торта. Эх.

Шум и толкотня, царящая за пределами столовой меня совсем не привлекали, поэтому я цедила компот как могла, но он все равно предательски кончился. Сидеть за пустым столом, да еще и одной было неуютно и странно, так что, не долго думая, я поплелась обратно в библиотеку.

Не успела я отойти далеко от столовой, как поняла – компот таки решил, что для них с утренним чаем места будет слишком мало и должен остаться кто-то один. То ли из солидарности, то ли просто во избежание конфликта, чай был с ним согласен и решительно потребовал его выпустить. Пойти в свою комнату или спросить где тут общественный туалет? Решив, что надо понемногу исследовать местность и налаживать контакты, ведь судя по реакции в столовой, все и так видят что моя мордаха тут новая, я спросила дорогу у девчушки, что с виду подобрее.

– Справа от лестницы на входе, первая дверь. Ой, а ты ведь племянница директора, новенькая да? – дружелюбно поинтересовалась курносая щебетушка.

Я растерялась, не зная, что ответить. Мне ведь вчера сказали, что у меня одна только бабуля и была, да и та недавно померла, а сегодня я уже племянница директора? Меня с кем-то спутали или же Монк решил переиграть легенду, а меня в известность поставить не удосужились? Какова вероятность того, что в универе появилась еще одна припозднившаяся новенькая?

– Да, она самая, – чуть нервно ответила я, решив, что если я облажаюсь, то так и быть – племянницы у директора теперь две.

– Не завидую, теперь тебе столько нагонять. А откуда ты?

– Из приграничья, страшное захолустье,– махнула я рукой в неопределенном направлении.

Разговор здорово нервировал меня, хотя я понимала, что одногруппники будут задавать много подобных вопросов и отвертеться от большинства из них не получится. Черт, надо хоть с Орриганом потренироваться что ли, и выяснить на счет племянницы, а то я так всю легенду завалю или заработаю репутацию ненормальной, потея после первого же вопроса.

Девушка уже открыла рот спросить что-то еще жутко интересное и по большому счету никак ее не касающееся, как я быстренько выпалила,– ты прости, но я побегу, а то терпеть уже сил нет, – всплеснула я руками.

– Да, конечно,-спохватилась та,– меня кстати Данниель зовут.

–Виттория , -представилась я, уносясь дальше по коридору от девушки.

К черту новые знакомства, поднимусь лучше к себе…

***

За день я вымоталась так, что вяло поужинав, отправилась под душ, в надежде унять кипящие мозги. Конечно хоть какого-то мыла отчаянно не хватало, но горячая вода знала свое дело, и понемногу тело расслабилось, общее напряжение спало, «отпуская» и голову.

После обеда Эйг научил меня считать, что удалось без проблем, т.к. история с алфавитом тут повторилась и я с удивлением узнавала чуть исковерканные, но такие родные цифры. Закончив со счетом, Орри поднатаскал меня в географии и истории местного государства Тхилла, названного в честь богини всего сущего – Тхалле, которую так любит поминать сам белобрысый. На изучаемой мной карте было всего три государства, самым крупным из которых был как раз таки Тхилл, принадлежащий людской расе, а так же занимающий бОльшую половину континента и находящийся на северо-востоке. На севере, отделенный горным кряжем, с людьми граничил Дварфгон, населяемый гномами, на западе жили эльфы в их стране, название которой я не то, что запомнить, а даже произнести не смогла. Как оказалось я не одна такая и в народе языкозаплетательную страну именовали как Великий лес или вовсе Эльфятником. Через море на юге виднелся кусок Пустынных земель, на которых никто не живет, из-за того, что там попросту абсолютно ничего нет, кроме голой неплодородной земли. Лет триста назад, а точнее в тысяча пятьсот тридцать шестом году, как мне три раза повторил Эйг, перед войной люди пытались заселить свободный континент, но все посевы непременно гибли и спустя семь лет безуспешных попыток, пришлось бросить неблагодатный край, так и не разведав его толком, и пойти войной на эльфов, попытавшись отхапать у них кусок земли. После двух лет кровавой грызни, несмотря на численное превосходство, людям пришлось оставить попытки расширить свои владения за чужой счет – природная магия эльфов оказалась слишком весомым аргументом в борьбе. Красивый и величественный, но в целом обычный лес превратился для людей в настоящий ад – абсолютно все растения стали хищными и давили, разрывали и душили незваных гостей. Пряльщики пытались найти управу на взбесившийся лес, но их магия оказалась практически бесполезной, как и обычный огонь или сталь. Два года люди питали своей кровью и плотью эльфийские земли, прежде чем сдались и признали свое бессилие. Но отчасти война решила проблему перенаселения, проредив его с людской стороны вдвое, сколько же полегло эльфов неизвестно толком – после войны они ушли глубже в леса и с людьми толком не контактируют, ненавидя их до глубины души, что вполне взаимно.