Чтение онлайн

– Марта, какой марки этот пистолет?

– А я откуда знаю, я ведь не служила в армии. Шурка сказал спрятать, я и спрятала.

– И ты умеешь из него стрелять? – погладила девочка чёрную блестящую поверхность маленького, словно игрушечного, пистолета. – Он заряжен?

– Наверно, заряжен, сейчас проверю, – тихо переговаривались девочки. – А нет, так вот коробочка с патронами. Шурка чистил и показывал, как заряжать.

– Я боюсь оружия, и боюсь вообще, – прошептала Олеся.

Опять послышался свист, а потом мужская речь. Девочки прислушались, говорили где-то рядом, и так хорошо было слышно, что пробирала дрожь. У Олеси застучали зубы. Марта приложила палец к губам.

– Тише!

– Котя, где ты видел собаку? Здесь что ли? – спросил мужской хриплый голос.

– Ну да, она вот тут пробегала, такая серая, большая.

– А ты-то, что тут делал? – снова спросил первый.

– А мне говорил Сява, что где-то здесь есть пещера, ему отец показывал. Говорит, снаружи её не видно, а там, внутри, вполне можно даже жить. Вот я и вспомнил, хотел посмотреть, тут собака бежит, и так на меня зубы свои оскалила, а у меня в руках нет ничего. Сейчас бы встретилась, я бы её накормил свинцом.

– Может, ты волка встретил? Скорее всего так и было, скажи спасибо, что он был сытый, а то перекусил бы тобой, хотя, что с тебя взять, костями подавишься, – хохотнул хриплый.

– Смотри, здесь кто-то ходил следы, – снова заговорил Котя.

– Да это твои следы, ты уже раз двадцать челноком туда, сюда, промаячил. Больше здесь никого нет.

– Кабан говорил, что его девка сбежала, так, может, она здесь?

– Кабан сам упустил, а мы ловить будем? Сдурел, что ли? Пусть бежит, если может, что девка сделает, что всполошились все? Это Кабану скучно стало, вот он и бесится. Пусть сюда едет и играет в прятки, – хриплый закашлялся, а потом продолжал, – Нет здесь пещеры, наверно, в другом месте. Почему ты решил, что здесь? И на черта она тебе нужна? Ты тоже пухнешь от скуки. Лучше сходи, перемёты проверь, больше будет пользы.

– Ну да, сам не хочешь в такую даль топать. Пошли, кого-нибудь другого, я вчера ходил.

Голоса удалялись, а девочки сидели тихо, и лишь сердца стучали сильно, и, казалось, очень громко.

– Ушли, – прошептала Олеся.

Марта положила на колени пистолет и откинулась спиной к стенке.

– Ты бы стреляла, Марта? – спросила недоверчиво Олеся.

– Не знаю, может быть, если бы у нас не было выбора. Ты думаешь, они бы нас пощадили? Зачем гоняться за нами по лесу? Ну, ушла я, им не мешаю, что ещё, что им ещё от меня нужно? А этих, что говорили, я не знаю.

– А я слышала уже эти голоса и даже видела одного из них, противный тип, худой и скользкий, как угорь. Мне страшно, Марта, очень страшно, – созналась Олеся.

– Мне тоже страшно. Но какой же гад этот Шурка! Он пустил по нашему следу всю свою банду. Вот кого бы я не пожалела и не пожалею, если столкнёт нас судьба и не будет выбора, – Марта помолчала, а потом сказала, – Как бы они бабу Феню не выследили, и мы не можем предупредить.

– Второй раз сюда не вернутся.

– Это как сказать. Этот Котя видно настырный, может ещё прийти. Уж больно его пещера интересует, или мы. Откроем камень, когда будет смеркаться, в это время плохая видимость, возьмёшь воды, а пока посидим, светло и тепло, можно поспать, всё время быстрее идти будет. Кто же этот хриплый? Голос незнакомый и, видно, не очень любит Шурку.

– А кто его кроме тебя любит? И что ты хорошего нашла в этом Шурке? – укорила сестру Олеся.

– Ладно, не будем об этом говорить. Я его тоже не люблю. И не знаю, любила ли. Просто он очень настырный.

– Кабан, есть Кабан! – сделала заключение девочка.

– Плохо, что знают эту пещеру, если Шурка будет здесь, он её найдёт, – Марта вздохнула. – Хоть бы баба Феня пришла вовремя.

Весь день сёстры просидели, тихо переговариваясь и прислушиваясь, что там делается снаружи. Но ничего не было слышно. Олеся хотела выйти, но Марта, опасаясь засады, не разрешила.

– Не выходи, вода пока есть, попьём холодную, костёр разжигать не будем.

От волнения не могли заснуть, чтобы день прошёл быстрее, и он тянулся томительно долго. Казалось, ему не будет конца и, устав сидеть в заточении, Олеся несколько раз порывалась выйти. Марта тоже устала от неизвестности, но какое-то предчувствие тяготило её. Как будто там, за этим камнем, было что-то опасное. Она ощущала эту опасность всеми клеточками своей кожи. Такого с ней никогда не было.

– Тише, Олеся, мне кажется за камнем какой-то шорох, будто кто-то стоит и прислушивается.

И девочки замирали в тишине, но ничего не было слышно. Это ещё больше их тревожило. Олеся подходила к камню, прислонялась к нему ухом, но всё напрасно, на той стороне было тихо. И вдруг она тоже услышала шорох, как будто тихо скреблась мышь. Олеся бесшумно подскочила к камню и приложила к нему ухо. Закрыв глаза, она слушала, и, то ли на миг задремала, но вдруг отчетливо, как бы через камень, увидела мужчину, прислонившегося ухом с другой стороны камня, он тоже слушал. Дрожь пробежала по коже девочки, она чуть не вскрикнула, вовремя зажав рот рукой. Видение было таким ясным, как если бы камень вдруг стал стеклянным, и Олеся увидела через стекло, кто там стоит, ожидая их выхода. Но всё длилось мгновение, и снова глыба камня закрывала вход и того, кто стоял по ту сторону. Осторожно девочка отошла от входа, подошла к сестре и сказала ей тихо на ухо.

– Там кто-то есть. Я его видела, он тоже слушает и, может, видел меня.

Марта, не совсем понимая, о чём говорит Олеся, почувствовала её испуг, обняла сестру, Олеся дрожала, невольно дрожь передалась и ей. Марта тоже чувствовала засаду, как загнанный зверь, не видит, а чувствует охотника.

– Олеся, собери всё и упакуй, чтобы быть готовыми ко всему. Может, придётся уходить, – тихо проговорила Марта.

– Но как уходить? Они нас увидят раньше, чем мы их, – недоверчиво и также тихо ответила девочка и начала укладывать в рюкзак все вещи, потом скатала спальник. – Всё готово. А они не могут взорвать камень?

– Всё они могут, но к чему им делать шум, надеются, что мы сами к ним выйдем.

– Но откуда они знают, что мы здесь? – не унималась Олеся. – Камень закрыт, и открыть его невозможно, значит, здесь кто-то есть, кто знает про эту пещеру. А как же баба Феня? Она ведь не знает, что здесь засада, попадет к ним?! – обеспокоенно спросила Олеся.

– Да, это проблема, и предупредить мы ее не можем.

– А может в окно выкинуть флаг? Какую-нибудь тряпку, чтобы не кидалась в глаза, и, если баба Феня увидит, поймет, что здесь кто-то есть, – Олеся вопросительно глянула на сестру.

– Это можно сделать, но эту тряпку может увидеть и тот, кто сидит в засаде, но у нас нет другого выхода.

Девочки взяли две жердины, что были под носилками, связали их концы вместе, получилась одна длинная жердь. На конце ее привязали темную майку. Сильно в глаза не кинется, а если и увидят – вроде что-то зацепилось за скалу. Жердь получилась длинная, метров восемь, но все равно только-только доставала до отверстия в стене пещеры.

– Эх, еще что-нибудь бы подставить. Хоть немного, – с сожалением в голосе проговорила Олеся. – Давай поставим спальник, он упакованный, в него упрем жердь.