Чтение онлайн

Юлька растерялась, она никогда не видела такого уродства, и ей было жаль старика и неудобно от того, что она была здоровой и красивой, что у нее не было горба. И от этого сравнения себя с горбуном, Юлька даже попятилась назад. Старик заметил ее смущение, усмехнулся:

– Не нравлюсь? Я сам себе не нравлюсь, но это не мешает мне жить и даже иногда гордиться собой, – скрипуче проговорил он. – Люди ко всему привыкают, а к чужому уродству тем более. Это к своему уродству нельзя привыкнуть. Не смущайся, проходи, ты уже месяц здесь, и я хотел с тобой познакомиться поближе.

Юлька посмотрела на старика:

– Вас Антонио зовут?

– Можно просто Антон, как зовут меня все обитатели этого дома.

«На Антона он совсем не смахивает. Скорее всего, дед Антон. Сколько же ему лет?» – промелькнуло у Юльки в голове. – «Говорит по-французски чисто, без акцента. Кто он? Француз или итальянец? Непонятно».

Она прошла в большую комнату, сплошь заставленную цветами. Тут были розы, различных сортов, и плетущиеся по стенам, по подставкам, фиалки, хризантемы и много, много различных видов. Большие кадки с цветами и маленькие горшочки, это был сад, цветочная галерея или цветочная теплица, как хочешь, так и назови. Юлька шла от одного цветка к другому и удивлялась.

– Это так красиво! Так здорово! Просто нет слов описать вашу коллекцию цветов.

– Нравится? Вот и хорошо, я срежу тебе несколько в комнату. Когда я занят своей работой, я забываю о своем уродстве.

Говорил дед Антон, срезая для Юльки большие белые ромашки.

– Эти цветы напоминают мне Россию, я когда-то давно был В России. Там целые поля ромашек, но там они маленькие, а у меня большие с ладонь. – и Антон растопырил пальцы. И Юлька увидела красивые мужские руки нестарого человека. Они не были похожи на руки человека, который возиться в земле. Эти руки были ухожены, с ровно обрезанными ногтями, без заусениц от мозолей, какие бывают у людей, работающих с землей.

– Что тебя так удивило? – заметив Юлькин взгляд, спросил дед Антон.

– Ваши руки, они такие красивые и… – Юлька замялась, не зная, как объяснить свое удивление.

– Я понял, – перебил ее дед Антон. – Тебя смутили мои руки. Да, я очень берегу их, это единственное, что у меня есть красивое в моем теле. Я никогда не работаю без перчаток, и всегда после работы, ухаживаю за ними. Смазываю различными кремами, обрабатываю ногти. В этом нет ничего удивительного. Будешь уходить, возьмешь этот букет.

И дед положил букет на столик, и отошел от Юльки. И ей показалось, что он на ее рассердился. И она стояла растерянная, не зная, как продолжить разговор.

– Ты ко мне зашла просто так или у тебя есть дело?

– Ах, да я совсем забыла, я просто хотела поговорить об этом замке, где я живу. Мне интересно узнать, кто в нем жил раньше. Говорят, в таких домах есть подземелье. Это правда? Вы ведь здесь живете давно, и вас должны были заинтересовать все эти слухи, о подземелье, о приведении.

Дед повернулся к Юльке и внимательно посмотрел на нее.

– В этом доме есть все, и подземелье, и приведение, но тебе в это соваться не советую. Чем дальше ты будешь от всего того, тем здоровей будешь.

– Я бы рада быть дальше, да ко мне в комнату с первых же дней наведался призрак. Но только странно то, что он оказался во плоти, и голос у него был живого мужчины, – Юлька перевела дух.

Дед Антон стоял, молча, спрятав руки за спину. Оттого он казался еще и безруким. И без содрогания на него нельзя было смотреть, и Юлька старалась смотреть мимо него.

– Это была жестокая шутка, – наконец проговорил он. – Над людьми всегда кто-нибудь шутит, и шутит по-разному. Над тобой пошутили так, чтобы тебя напугать. И я вижу, достигли результата, ты боишься. Верно?

Вновь усмехнулся он.

– Вы правы, нет ничего приятного, когда ночью к тебе в комнату входят непрошено, да еще в черной одежде. Я испугалась, но не настолько, чтобы не соображать, шутка это или злой умысел.

– Вот мой совет, – приблизился к Юльке дед Антон, и посмотрел на нее долгим пронизывающим душу взглядом. – Вот мой совет, держись подальше от всего, чтобы не происходило в доме. Твое дело ребенок, и я вижу, скоро будет второй, так вот, береги своих детей, не подвергай их риску. Умерь свое любопытство, и никому не говори, что ты была в кабинете.

Юлька вздрогнула.

– Вы меня видели? Но как? Там никого не было.

– Ты слишком любопытна, до глупости. Тебе пора, ты уже долго отсутствуешь. Бери свои цветы, и не заводи ни с кем лишних разговоров. Тебя уже ждет твоя хозяйка.

И дед подал Юльке ее белые ромашки, и проводил до двери.

– До свидания. Можно я еще приду к вам? – вдруг спросила она.

– Приходи, коль будет охота, дверь для тебя всегда будет открыта, – усмехнулся дед.

И Юлька не поняла его усмешки, но что-то знакомое послышалось в интонации этого скрипучего голоса.

«Странный старик», – думала Юлька, поднимаясь по лестнице. – «Он один заметил, что я жду ребенка. И как-то узнал о моем визите в кабинет. Все это очень странно. Но это не мое дело, он прав, мне нужно держаться подальше от всего странного. Однако, с другой стороны, меня уже затронула эта таинственность. И плохо, если я не буду готова к опасности, которая может возникнуть. Ведь посетил же детскую незнакомец, и, если бы я растерялась, неизвестно, чем бы все кончилось».

Юлька подошла к своей комнате.

«Оставлю цветы здесь», – решила она и зашла в комнату.

В комнате был полумрак. Она подошла к шторам и распахнула их. Был полдень, осеннее солнце осветило комнату. Юлька отошла от окна, и взгляд ее упал на кровать.

«Что это?»

Поперек кровати спала, не раздеваясь Юстина. Юлька подошла к ней и тронула.

– Юстина, Юстина, проснись. Тебе не стоило ложиться на мою кровать, проснись!

Но Юстина лежала не двигаясь, и тогда Юлька обратила внимание, что она лежит как-то странно, запрокинув голову, и ее неподвижный стеклянный взгляд был ужасен. Юлька, еще ничего не понимая, схватила Юстину за руку, рука была неподвижной и холодной. Крик ужаса невольно вырвался у Юльки. Она попятилась к двери и снова закричала. Уперлась спиной в дверь, дверь в это время открылась, и Юлька упала на руки подоспевшей Марии Игнатьевны. В доме засуетились, подхватили Юльку на руки и хотели уложить ее на постель, но на постели лежала Юстина. И когда Софья подскочила к ней, то тоже завизжала, и попятилась. Юстина была мертва. Юльку отнесли в детскую, уложили на диван. По дому тревожно звенел колокольчик, созывая слуг.

Юлька пришла в себя, над ней склонилась повариха, подсовывая ей под нос нашатырный спирт, и что-то успокаивающе ей говорила. Потом дала выпить приготовленный чай, заваренный травами. Повариха качала головой и вдруг на чисто русском языке пробормотала:

– О, Мадонна! Что же это делается? Зачем кому-то понадобилось убивать Юстину? Еще один такой стресс и эта девочка родит раньше времени. И почему именно в ее комнате? Не за ней ли охотились, да ошиблись? Молчи, Жозефина, молчи, держи язык за зубами, тебя это не касается. Это не твоя жизнь и не твоя смерть.