Павел I (гроссмейстер мальтийского ордена)
Шрифт:
– Из Глухова не сделать всего задуманного. Я сначала все своими глазами, въяве, посмотреть хочу...
– И много ль времени на ревизию сию полагаете?
– Год, государыня!
Екатерина засмеялась. Ей понравилась решительность Румянцева не дрова сразу же ломать, но обстоятельно разобраться, что и как. Другой бы на его месте пообещал быстро разобраться – и ничего бы не сделал.
– Лубенский полк до сих пор бунтуется, – продолжала Екатерина, так и не ответив ничего на «год» Румянцева, – разберись с ним, голубчик. Слободские полки, с их хозяйствами, экономиями прекратить – пусть будут регулярные гусарские полки русской армии. Прежние войсковые знамена, клейноды и печати мне как трофеи присылать будешь.
– Подобно, как скваттеры американские индейские скальпы и вампумы представляют для награждения, – ухмыльнулся Румянцев.
– Почти что, – одобрила Екатерина шутку. Да и не шутка это была – аналогия. – И еще... Там что ни вотчина, то и ландмилиция своя. Ее паны на собственный кошт содержат. Зовут их казаками, но надворными. С них можно требовать, привлекать их как вспомогательные части – auxillares aquila...
Екатерина, сказав латинскую фразу, да еще такую, где прозвучало слово «орел», сразу вспомнила своего Григория, которого называла «римлянином», и на минуту потеряла связь мыслей. Пауза затянулась, Румянцев взглянул недоуменно...
– Но эти так называемые вольные казаки! Они все земли там считают своими. Вообрази, государь мой, «ничейных земель» у них, по их словам, быть не может: пусть десятилетиями пустуют земли, а все, мол, наши! А это не так. Нужно земли вновь межевать.
– Будут ли Bills for Inclosures of Commons56* Законы об огораживании общинной земли (англ.), по поводу которых в Англии говорили: «Овцы съели людей».* изданы? – более в шутку, показав то голосом, поинтересовался Румянцев.
– В них нужды нет, батюшка мой! Губернии по новому учреждать надо. Землемеров тебе много понадобится, Петр Александрович! А на свободные земли я тебе колонистов найду. Будут сопротивляться – Сибирь велика, ее тоже заселять надо.
Румянцев понимающе усмехнулся:
– Точно так же Август II, в 1699 году, отменил все льготы, данные казачеству крулем Яном Собеским. Сеймовою конституцией казачество было уничтожено; казаки Правобережья должны были либо добровольно отдаться под власть панов, либо уходить из края. Паны получали земли и являлись межевать их с вооруженными командами... Впрочем, многие паны отдавали свои земли в аренду, а брали их большею частию иудеи...
– Я не сомневалась, что вы тщательно изучили предмет, коим должны будете заниматься, – одобрительно улыбнулась Екатерина. – И что судьбы Юрия Владимировича Долгорукого и вы и посланные вами избежать сможете...
Юрий Владимирович, один из первых комиссаров, явившихся на Дон специально для «расказачивания», был убит со всем своим отрядом 9 октября 1707 года в Шульгинском городке на Дону. Грамота Кондратия Булавина так описывает цель его прихода:
«...и стали было бороды и усы брить, также и веру христьянскую переменять... Многия станицы огнем выжгли и много старожилых казаков кнутом били, губы и носы резали, и младенцев по деревьям вешали, также женску пола и девичья брали к себе для блудного помышления в постели, и часовни все со святынью выжгли...».
– После Юрия Владимировича был Василий Владимирович, брат его, – многозначительно улыбнулся Петр Александрович. – А у него в руках указ Петра.
Румянцев намекал на указ от 28 июня 1708 года, в котором Петр I подробно регламентировал уничтожение мятежных казачьих станиц:
«По Хопру сверху Пристанной по Бузулук. По Донцу сверху по Луга. По Медведице по Усть-Медведицкой, что на Дону. По Бузулуку все. По Айдару все. По Деркулу все. По Калитвам и по другим запольным речкам все...».
– Указа не будет, – мягко сказала Екатерина. И ласково улыбнулась ему:
– В Ржечи Посполитой мы Понятовского посадили. Сего мало, чтобы Польшу к рукам прибрать. Опора там у нас – диссиденты. Мы их защищаем под знаменами веротерпимости. И образец сами должны дать, чтобы упрекнуть нас не в чем было. Так что вер не трогай. Хотят они по-своему молиться – пусть. Пусть строят себе костелы, церкви, мечети, кирхи, синагоги – в этом утеснения не надо. А если горячие головы найдутся и розь религиозная пойдет, – утушать сие надобно мерами кротости. Чтобы о нас не сказали, что мы за веру гонения воздвигаем. И тебе в вину действия таковых горячих голов, понятно, вменены не будут.
Последнюю фразу она едва заметно выделила интонацией. И посмотрела: верно ли понял?
– Omnia impunem facere, hic est regnem esse?* «Все делать безнаказанно, вот что значит царствовать...» (лат.).* – с едва уловимой вопросительной интонацией произнес Румянцев. Екатерина чуть в ладоши не захлопала, с восхищением глядя на него. Какие же, право, орлы! С полуслова понимают. Делают гораздо больше, чем обещано... Ничего с ними не страшно! И Екатерина протянула унизанную перстнями руку для поцелуя, давая понять, что аудиенция окончена.
– Благодарю, матушка-императрица, – Румянцев наклонился к руке, целуя перстни, ибо до пальцев за ними было не добраться.
Екатерина не вскользь упомянула колонистов: долго и тщательно, все эти годы обдумывала она, как освободит «дикое поле» от разбойников, устранит на нем угрозу татарских нашествий и заселит его своим народом. И вот эти мечты сбываются...
«Я тебе колонистов найду»,
– сказала она Румянцеву, и это не было пустыми словами.
«Мы в состоянии вместить в свое безопасное недро целые народы и довольствовать всякими потребами, кои единаго только посильнаго труда от человеков ожидают...»,
– эти слова Ломоносова императрица помнила твердо. Она уже создала именным указом от 22 июня 1763 года, – в следующем же году по приходу к власти! – «Канцелярию Опекунств Иностранных», правительственное учреждение, целью которого, в частности, было переселение немцев-добровольцев на нижнюю Волгу, на плодородные степные земли Украины, и поручила его своему любовнику Григорию Орлову.
«Мы нуждаемся в населении. Заставьте, если возможно, кишмя кишить народ в наших пространных пустынях»,
– писала она. А кому же еще поручить самое сокровенное, самое задушевное, самое сердечное дело...
Ландграф Гессен-Кассельский, Фридрих II, не понимал этого. Или тесно ему было? Так нет же, после Семилетней войны убыль населения была великая... Однако он тысячами продавал англичанам рекрутов, для войны с американскими колонистами, 22 миллиона талеров на этом заработал. Герцог Брауншвейгский тоже продал англичанам рекрутов – на четыре дивизии. А Екатерина – покупала...
Колонистов – эльзасцев и богемцев, меннонитов и «моравских братьев» – кораблями вывозили через Регенсбург. Им давалась льгота от всех податей на 10 лет; каждому семейству отводилось по 40-80 десятин земли, давались подъемные, а на проезд и обзаведение по 500 рублей. Land der unbegrenzten Mglichkeiten57* Страна безграничных возможностей (нем.).* готова была вместить всех. Первые сотни колонистов уже получили землю, многие – земли с крестьянами, переведенными из государственных в крепостные.