Павел I (гроссмейстер мальтийского ордена)
Шрифт:
– значится в указе Екатерины I от 26 апреля 1727 года. Впрочем, тогда же Санкт-Петербург инструктировал гетмана Даниила Апостола:
«Евреям дозволяется торговать в Малороссии на ярмарках, но только оптом и не разрешается увозить золота, серебра и меди, но закупать на сии деньги товары. Жительство же им в Малороссии запрещается».
Императрица Елисавета подтвердила отношение к евреям указом от 2 декабря 1740 года:
«...Ныне нам известно учинилось, что оные жиды еще в нашей Империи под разными видами жительство свое продолжают, от чего ни иного какого плода, но токмо ... нашим верноподданным крайнего вреда, ожидать должно. А понеже наше матернее намерение есть от всех чаемых нашими верноподданными и всей нашей Империи случиться могущих произойти худых последствий крайне охранять и отвращать, того да всемилостивейше повелеваем: из всей нашей Империи, как то великороссийских, так и то малороссийских городов, сел и деревень всех мужеска и женска пола жидов какого бы кто звания и достоинства ни были, со всем их имением немедленно выслать за границу и впредь оных ни под каким видом в нашу Империю ни для чего не впускать, разве кто из них захочет быть в христианской вере греческого исповедания, то таковых крестя, жить им позволить».
Сенат сделал ей представление в том смысле, что таковая мера не будет способствовать процветанию торговли. 16 декабря 1743 года на сенатском докладе императрица написала:
«От врагов Христовых не желаю интересной прибыли!».
То же отношение к евреям было и у других правителей. Так, в 1744 году императрица Мария-Терезия повелела изгнать из Богемии всех евреев «в виду многих весьма важных соображений». Впрочем, осуществить декрет в полном объеме ей не удалось, прежде всего по резко отрицательным представлениям на него голландского и английского дворов.
В начале царствования Екатерины ей было доложено прошение о дозволении евреям въезжать в Россию. Екатерина поморщилась: в принципе, она была не против, но начинать царствование указом о свободном въезде евреев не хотела. И Екатерина отложила рассмотрение прошения.
Между тем Польша активно заселяла восточные территории – Малороссию. Земледельцы, которым посулили массу льгот, с охотой ехали сюда, спасаясь от крепостного права. Но крепостное право, налоги и повинности, шло следом за ними. А его агентами, исполнителями и проводниками была армия посредников, как правило, евреев, бравших у владельцев на откуп шинки и мельницы, пошлины («мыто») в городах, права рыбной ловли и пользования мостами...
Польша не вмешивалась в законы и особенности быта евреев. Существование их общин было санкционировано рядом актов – «статутов», подписанных королями. Веротерпимость Польши позволила римскому престолу назвать ее asylum hereticorum58* Заповедник ересей (лат.).*; эта веротерпимость привлекала сюда евреев, и Польшу называли также asylum judeorum59* Убежище евреев (лат.).*. Повсюду вокруг – в Испании, Германии, Италии – евреев недавно еще попросту жгли на кострах, причем католики – с тем же рвением, что и протестанты.
Однако существование и в относительно благополучной Польше было для евреев балансированием на лезвии меча. В 1543 году, при короле Сигизмунде, в Польше был кодифицирован Устав, который до 1776 года использовали католики-инквизиторы в своей деятельности. Сожжение на кострах было предусмотрено в нем за грехи, гораздо меньшие, чем исповедание иудаизма, – например, сглаз. Почему, в таком случае, не все иудеи были сожжены? Сожжение – не самоцель: инквизиция тоже немного занималась алхимией, выжимая золото не только из крови погубленных, но – чаще – из страха живущих. Несчастные, попавшие в ее сети, платили ежегодную подать, чтобы их не обвинили снова. Жгли либо когда одним махом можно было конфисковать большое состояние, либо когда переставали получать деньги от потенциальной жертвы. И жгли очень долго, еще в 1793 году, на рубеже XIX века, в окрестности Познани по приговору магистратского суда – in nomine Iesus Domini omnipotentis* Во имя Иисуса Господа всемогущего (лат.).* – сожгли женщину, заподозренную в колдовстве. Это было последнее сожжение за ведовство в Европе.
Станислав Понятовский в 1765 году подтвердил «Калишский Статут», часть «Волумина Легум», официального сборника законов Польши. Этот статут представлял собой привилегии, дарованные в 1264 году крулем Болеславом Набожным еврейским «кагалам» Познани и Калиша. По «Калишскому Статуту» еврей был «сервусом короны»: еврейские общины были обязаны платить налоги, а король обязан был их защищать и судить их конфликты с не-евреями – непосредственно или через уполномоченных лиц. За убийство еврея как еврея была предусмотрена смертная казнь и конфискация имущества убийцы. Запрещено было также возводить на евреев обвинение в ритуальных убийствах. Статут гарантировал евреям свободу торговли, предоставлял им право давать деньги взаймы, в том числе – под залог имущества должника.
Споры между евреями разбирала синагога. Номинально она, осуждая на смерть, могла лишь входить с соответствующим ходатайством в коронный суд; на практике бывало и иначе. Не нужно представлять себе евреев беззащитными агнцами: у них были свои силы самообороны.
«В Польше, где еврейский суд не имел права смертной казни, процветала внесудебная практика линчевания и она открыто поощрялась раввинами».
В Польше существовало еврейское «государство в государстве». Были свои законы, свой институт священнослужителей, свои школы, свои социальные учреждения, и, разумеется, свое лобби в Сейме и исполнительных органах. Возглавлял это «внутреннее» государство «Сейм четырех областей» («Ваад арба арацот»).
В 1772 году, когда произошел раздел Польши, польские евреи оказались разъединены государственной границей, причем б&льшая часть их оказалась на территории Российской империи.
Калишский Статут подтверждался почти всеми последующими королями. Впрочем, Сигизмунд I модифицировал «Статут»: евреи, живущие в частных деревнях и городах, которых в Польше становилось все больше, передавались под протекцию владельцев этих местечек. Евреи в Польше стали делится на «евреев Короны», и «частных евреев», отданных во власть шляхты.
***
Ведьмы летали на шабаш, это известно любому. Но шабаш – это искаженное «саббат», суббота, еженедельный еврейский праздник. С начала XVIII века характер его празднования в Малороссии значительно изменился. Пользовавшийся здесь высоким уважением и авторитетом реб Израэль Баэль (Бешт), получивший прозвище Шем-Тов, то есть «Доброе имя», жил в Подолии (австро-венгерская Украина). Цель истинного хасида, («благочестивого»), считал реб Шем-Тов, – видеть радость в сегодняшнем дне, сколь бы бедственным он ни казался.
«Кто живет в радости, тот выполняет волю Создателя, – утверждал Шем-Тов.– Сначала должно познать зло, дабы избегать его. Лишь затем должно познать добро, но уже для того, чтобы его творить».
Никакие невзгоды не могут оправдать уныния. Наша радость радует Всевышнего, наше уныние огорчает его.
Для христиан в этих идеях не было ничего необычного. «Не унывайте», – заповедал Матфей (6:16); «делая добро, да не унываем», – призывал Павел в Посланиях к Галатам (6:9), Фессалоникийцам (3:13). Та же идея звучала в гимне студенческих корпораций Европы: «Gaudeamus igitur, juvenes dum sumus...» 60* Возвеселимся же, пока мы молоды (лат.). Студенческий гимн.*.
Кроме обычной каббалистической медитации и совместного распевания молитв хасиды в ходе шаббата стали более широко практиковать прием возбуждающих напитков, совместные ритмические движения, танцы... Все это приводило к совместному достижению состояния экстаза...
Учение хасидизма быстро и широко распространялось среди еврейских общин (известны цадики Элимелех Лизенский, Борух Тульчинский, Леви-Ицхок Бердичевский). Этапной вехой стала деятельность в Любавичах (2-я пол. XVIII в., польская Белоруссия) реб Шнеер-Залмана. Он настаивал, что медитации и радения можно сделать гораздо менее экстатичными, но зато проникновение мыслью в глубины системы метафизических сущностей – сфирот – более отчетливым и глубоким. Он первым включил в сборник молитв (сидур) каббалистические мотивы, подробно прокомментировав их.