Павел I (гроссмейстер мальтийского ордена)
Шрифт:
– Ах, полноте, пожалуйста, – с досадой заметил Павел. – Я вовсе не то имел в виду...
Против культа женщины Фридрих-Вильгельм не возражал:
– Женщину воспевали Генрих фон Морунген, Вальтер фон дер Фогельвейде, Нейдгарт фон Рейенталь, граф Гуго Монфорский...
Ehret die Frauen, sie flechten und weben
Himmlische Rosen ist irdische Leben!
*Женщинам слава! Искусно вплетая
В жизнь эту розы небесного рая
Узы любви они сладостно вьют (нем.).
Шиллер. Достоинство женщины. Пер. Т.Спендиаровой.*
И вот отчего Ich trinke gern aus dem frischen Quell3* Я охотно пью из свежего источника (нем.).*. Но amour aux dames, honneur aux braves20!* Любовь – дамам, честь – храбрецам! (франц.).* Слышите ли вы еще один мотив – возможно, это лейтмотив! – в извечной мелодии рыцарства? – загадочно спросил он. – Это идея национальной чести!
Культ женщины, считал он, должен быть дополнен другим культом – культом расы и крови:
– Традиция сострадания ко всем без исключения слабым и несчастным весьма сомнительна. Разве Господь не призывает ab hoedis scindere oves21?* Отделять овец от козлищ (Матф., 25:32).* Ибо несчастие сплошь и рядом не что иное, как наказание за собственный грех, а таковых сам Господь неоднократно22* Семь раз: Матф., 8:12; 13:42, 50; 22:13; 24:51; 25:30; Лк., 13:28.* предписывает исторгнуть в тьму внешнюю, где будет плач и скрежет зубов! Но что сей грех представляет собою? Солгу ли, если выскажу v вторично же он сочетался с земной, из ребра его соделанной Евой, и тем обрек порожденные поколения на ущербность.
Божественное начало в меньшей мере проявляется в камне, чем в дереве; в дереве – в меньшей мере, нежели в животном; и в животном в меньшей мере, чем в человеке, размышляющем о прошедшем и будущем, постигающем цели природы, исправляющим своей работой и изобретательностью несовершенства этой последней и бесконечно себя совершенствующем. Но, признав сие разделение, не должны ли мы и среди самих людей ввести дифференциацию? Есть люди и люди, и одни пребывают на нижних ступенях лестницы, ведущей в храм Мудрости, а иные, несравненно более совершенные, умные, прекрасные, нежели остальные, – имеют право входить в Храм; но и здесь к алтарю допущен лишь первосвященник...
– Это учение Гердера, – заметил Павел.
– Божественные существа одарены способностью продолжать жизнь, по желанию, на несколько столетий, знать и видеть события, происходящие в сколь угодно отдаленных местах и временах, нечувствительно менять вещи по собственному желанию... В нас, немцах, течет божественная кровь, и мы не вполне лишены способностей сверхъестественных даже теперь: у нас есть зачатки к сему необходимых органов. Франц-Йозеф Галль, ныне в Вене работающий, воскресил из праха пергаментного учение о развитии частей мозга, известное еще в Древней Персии. Он именует их тако: гипофиз и Glandulae pinealis, или шишковидная железа. Он обнаружил их в мозге, под черепом. Отбор чистой крови помог бы в полной мере способностями сими овладеть, о чем розенкрейцеры вполне известны. Джордано Бруно, посвященный в высшие таинства и живым за то отправленный на костер конклавом кардиналов, восклицал о сем: «О Юпитер, позволь немцам понять свою силу и они станут не людьми, но богами!» Allwissend bin ich nicht; doch fiel ist mir bewusst* Я не всеведущ; я лишь искушен (нем.)*, – воскликнул он, заметив, что Павел хочет что-то уточнить.
Павел слушал прусского принца, затаив дыхание.
Отчего Панин не говорил ему всего этого?
*23 Народную (нем.).*
*24 Неравный, унизительный брак.*
*25 Ср. арабское Лейли – «ночь».*
***
Павел часто встречался с принцем в своей библиотеке. Он слушал с возрастающим вниманием об исследованиях в области спиритизма, которым Фридрих-Вильгельм придавал огромное значение. Тайные учения, присутствие даже в повседневности таинственных сил, возносящих души к горнему, к божественному, производили на великого князя необыкновенно сильное впечатление...
– Auch die Todten sollen leben* Мертвые тоже должны жить (нем.)*, – заметил как-то Фридрих-Вильгельм, и в ответ на недоуменный взгляд Павла пояснил, что каноник из Гальберштадта Иоганн Христофор фон Вельнер, подготовивший немало книг для «Всеобщей немецкой библиотеки», хороший его знакомый, открыл поразительную вещь: духи умерших людей на самом деле живы и с ними можно войти в соприкосновение, получать от них бесценные сведения как о прошедших событиях, участниками которых они были, так и о устройстве мира загробного.
– Я присутствовал при подобных опытах, – смущенно заметил Фридрих-Вильгельм, – но, возможно, о них еще рано говорить...
– Маменька о штуках эдаких пиесу написала: в ней Калифалкжерстон, в коем легко узнать бывшего в Санкт-Петербурге недавно графа Калиостро, уверяет, что Александр Великий, мол, его посещал...
Фридрих-Вильгельм крепко поморщился:
– Верно, маменька ваша, императрица не довольно хорошо узнать успела сего почтенного человека?
– Напротив того, отзывалась о нем, как о негодяе, достойном виселицы... Взялся исцелить ребенка у купчихи, деньги та дала не считанные, а Калиостро купил под городом здорового ребенка... Вышел скандал, да, говорили, ничего бы и не было, если б Потемкин на спутницу Калиостро, очаровательную Лоренцу Феличиане, владевшую секретом вечной юности, глаза не положил...
Порой невольно, порой сознательно противореча во всем матери, Павел не мог и здесь однозначно принять ее точку зрения. Он был уверен, что духовидение – не одно лишь шарлатанство, а может быть, и не шарлатанство вовсе. Павел знал, что Джузеппе Бальзамо, сын палермского негоцианта, известный также как граф Феникс, Архат, великий Копт, Пелегрини и граф Калиостро, – алхимик и врач розенкрейцерской школы, астролог и физиономист – вступил в братство иллюминатов во Франкфурте-на-Майне и основал новые масонские ложи – Египетские – сперва в Курляндии, а потом во Франции, Германии и Англии. Могло ли это быть, если бы его учение зиждилось на песке?
Однако Павел спиритом не стал. Впрочем, это еще предстояло сыну его Александру.
***
Для Екатерины визит Фридриха-Вильгельма в первую очередь имел тот смысл, что сын, привязываясь к лицам, а через них и к политике Прусского двора, отдаляется от матери, не одобряет проекты ее союза с Австрией. Сын не желал понять, что для российской империи союз с Веной – важный шаг в сторону Константинополя! Давно вынашиваемый ею «Греческий проект» – ядро внешнеполитической доктрины России в конце 70-х годов, высоко оцененный Потемкиным, – предусматривал восстановление Византийской империи под протекторатом России...
Неужели Павел, не способный понять эти игры союзников, усложнит достижение ее целей? Екатерина, великая лицемерка, записывает, чтобы грядущие исследователи не усомнились в испытываемой ею горечи:
«Вижу, в какие руки попадет империя после моей смерти: из России сделают провинцию Европы, зависимую от воли Пруссии... мне больно было бы, если моя смерть, подобно смерти императрицы Елисаветы, послужит знаком изменения всей системы русской политики».
Императрица вначале пренебрежительно отнеслась к наследному принцу прусскому, однако затем, ощутив некое неудобство, вынудила его уехать из Петербурга. Подверглись немилости императрицы граф Панин и князь Гагарин. Ей весьма не нравилось, что опальный цесаревич имел приверженцев, и их круг ширился. Впрочем, от политических опасений она была еще далека...