Чтение онлайн

Таким образом, наказание постигло видных, но не игравших особой роли в делах ордена масонов, а «серые кардиналы», истинные руководители, остались на свободе. Шварц умер в 1784 году, за восемь лет до судебного разбирательства, его пост в российских ложах занял барон Шредер, но все шишки валятся на Шварца... Сношения с Берлином были и позже, туда, для подготовки к заступлению места Шредера, был послан друг Радищева А.М. Кутузов, – но и об этом хранится молчание...

Между тем в ходе настоящего следствия, буде оно состоялось бы, могли выясниться такие вещи, которые и для сегодняшних исследователей представляют неразрешимую загадку. Так, обнаружены были письменные исповеди (кои каждый масон обязан был представлять «наверх» не менее четырех раз в год) Коловиона, датированные временем после смерти Шварца. Коловион суть масонское имя Новикова, адресат его неизвестен; но почему в сих исповедях Шварц (Гарганус) предстает живым человеком? Коловион оправдывается, что не смог передать ему некоторые дела (что от него требовалось), так как означенный Шварц непомерно загружен!..

Новиков и наиболее активные члены «Дружеского ученого общества» были арестованы, кто посажен в тюрьму, кто выслан. Все масонские ложи в России были закрыты. Масоны, находившиеся в близких отношениях с Павлом, по приказанию Екатерины, были удалены от него. При дворе Павла остался только один Плещеев. Баженов также пострадал: он перестал получать заказы от двора императрицы.

Боялась ли Екатерина масонов? Гораздо меньше, чем давала понять, – но ей так было удобнее. Это работало на ее план – окончательно отдалить от престола сына.

А Шешковский между тем видит непочатый край работы, вспоминает, что случилось с Грейгом и мечтает достать акты воинских масонских лож,

Наплыв в Санкт-Петербург французских аристократов резко возрос. Они порой рассказывали настолько невероятные вещи о господстве якобинцев, что царевич, перепуганный этими откровениями, утверждал: необходимо немедленно двинуть войска на Францию. Другие эмигранты были озабочены только тем, чтобы не умереть на чужбине от голода и холода, и искали прежде всего покровительства и должностей. Иные старались узнать пристрастия влиятельных придворных вельмож, чтобы польстить им и таким образом добиться особых милостей.

Павел настойчиво, не смущаясь тем, что это увеличивает пропасть непонимания, требовал от матери решительного вооруженного выступления против гнусных санкюлотов76* Буквально – бесштанники. Кюлоты – короткие панталоны до колен, непременная принадлежность аристократического костюма того времени*. Граф Стендиг, посол при шведском дворе, сообщал, что царевич, если бы он мог действовать по собственному усмотрению, вооружил бы всю Россию, лишь бы вернуть французскому королю былую славу. Впрочем, Екатерина вовсе не бездействует. Весной 1792 года, когда Франция объявила войну Австрии, союзнице России, поверенный в делах Франции, господин Женэ, был выслан из Санкт-Петербурга. Русский посол во Франции И.М. Симолин подготовил бегство Людовика XVI: королю и членам его семьи были выданы русские паспорта. Королевская семья бежала с этими паспортами, но была схвачена в Варенне...

Немалую роль в вынесении королю смертного приговора сыграл Филипп Жозеф Эгалите, герцог Орлеанский.

Король Франции, названный «гражданином Капетом» был гильотинирован 21 января 1793 года.

Екатерина немедля расторгла торговый договор с Францией, закрыла русские порты для ее судов, наложила секвестр на товары в пакгаузах, интернировала суда. Графу д'Артуа, брату Людовика XVI, Екатерина вручает шпагу с девизом: «С Богом за Короля», передает миллион рублей на организацию сопротивления якобинской диктатуре... Екатерина признает «королем» Франции графа Прованского, брата казненного Людовика, пребывающего в Пруссии, куда и переезжает русский посол Симолин. В январе 1793 года Россия заключает договор о совместных действиях против Франции с Пруссией, Швецией и Англией. Летом в Северное море отправляется эскадра под командованием Чичагова.

В конце мая – начале июня 1793 года во Франции была установлена «якобинская диктатура» или диктатура монтаньяров. Робеспьер, Демулен, Сен-Жюст, Марат, Дантон и другие попытались ввести государственное регулирование экономики в условиях кризиса, что неизбежно привело их к политике государственного террора.

Восстание началось 24 марта 1794 года в Кракове и охватило всю Польшу, Литву, Западную Белоруссию и Курляндию. Стремясь привлечь к движению крестьян, Косцюшко издал 7 мая 1794 года Поланецкий универсал, провозглашавший их личную свободу. В июне 1794 года городские низы Варшавы учинили в городе кровавую резню. Это не было еврейским погромом: напротив, евреи Б.Йоселевич и Й.Аронович создали в войсках Косцюшко еврейский кавалерийский полк.

В подавлении поляков приняли участие граф Румянцев-Задунайский, граф Суворов-Рымникский, генерал Ферзен. 10 октября, в битве под Мачеовицами, корпус Косцюшко был разбит, сам он ранен и взят в плен. 4 ноября Суворов штурмом взял правобережный пригород Варшавы – Прагу, вырезав тех, кто творил террор в июне. Через три дня столица капитулировала.

Станислав Понятовский 25 ноября 1795 года подписал отречение, пытался уехать в Италию или Швейцарию, но Екатерина приказала ему остаться в Гродно – под надзором генерал-губернатора Н.В. Репнина. Россия присоединила Курляндию и Польскую Литву, Пруссия – Варшаву, Австрия – Краков и Люблин. Ржечь Посполита исчезла с карты мира.

К англо-русскому договору о борьбе с революцией во Франции присоединилась Австрия. Но в этом же году Пруссия заключила соглашение с Францией, и русское правительство в такой обстановке не решилось отправить войска во Францию. Только флотилия вице-адмирала Ханыкова вошла в Северное море и присоединилась к англичанам.

Осенью 1796 года началось формирование огромного, 60-тысячного корпуса под началом Суворова, но в поход он так и не выступил – в России сменился император.

10 декабря 1794 года плененный и израненный Косцюшко оказался в Петропавловской крепости, но уже с лета следующего года он оказывается в Мраморном дворце Г.Орлова, где развлекается изготовлением поделок из дерева на токарном станке. Усилия лейб-медика ни к чему не привели: передвигался Косцюшко лишь на каталке. Тем не менее Екатерина рассчитывала использовать его в возможном конфликте с Фридрихом-Вильгельмом II:

Надзор за ним был установлен через Платона Зубова.