Чтение онлайн

Павел нашел идею, которая одна способна была расточить чад идей революционных: четкое и справедливое регламентирование всех жизненных отправлений и повседневный недреманный контроль за соблюдением регламентов сих. Нашел он и ту силу, которую можно и нужно противопоставить революционной силе – силу религиозных рыцарских орденов. Но для него начались мучения Кассандры, на пророчества которой не обращали внимания: так и его советы вызывали лишь улыбки и ироническое пожимание плечами.

Среди иностранцев, приезжающих в Санкт-Петербург, по-прежнему было много шпионов, распространявших свои чудовищные идеи. Но Павел ничего не мог сделать и только все более мрачнел с каждым днем.

Еще досаднее было, когда какой-нибудь капитан допускал небрежность в своей внешности. Конечно, из-за этого мир не рухнет; но, с другой стороны, почему бы не быть внимательнее к длине косичек, предписанной ведь уставом! Регламентирование всего предполагает и контроль за всем: и этим-то офицерам контроль сей, как предполагалось, вверен будет, но смогут ли они контролировать точно и беспристрастно, когда своим слабостям без зазрения совести попускают!

Оттого он их и отправлял в карцер. Легко ли ему было? Пребывая в сильнейшем гневе, с бешено бьющимся сердцем и налитыми кровью глазами, он едва сдерживал рыдания. Великая княгиня, если она оказывалась в эти минуты рядом, пыталась успокоить его.

– Маришка, вы лучше, чем я, но я так страдаю! Отвратительно, когда хочешь, но не можешь заставить других повиноваться, – ведь не мне они повиноваться должны, а цели благой и спасительной, мною провиденной!..

Легко ли было ей? Он не догадывался. Терпение Марии Федоровны, несмотря на ее добрый и преданный характер, подходило к концу. Но через три-четыре часа, проведенных в карцере, офицеры возвращались в полк – без каких-либо объяснений...

Еще недавно его ужаснейшие приступы гнева старалась умерить Екатерина Ивановна Нелидова. Но теперь она жила в своих апартаментах в Смольном и не могла – да и не хотела – вмешиваться.

Потом он принимался проклинать материнскую политику. Он грозил трону Екатерины и коронам европейских государей гибелью, если они будут слушать революционных каналий, которые повсюду распространяют ложные идеи, способные ввергнуть народ в пучину мятежа.

Екатерина же тем временем травила франкмасонов... Катастрофа, постигшая Новикова, Трубецкого, Лопухина, Тургенева, обернулась неожиданными проблемами в семье. Великая княгиня Мария Федоровна, женщина практичная и исполненная здравого смысла, не могла и не желала соответствовать выспренним духовным запросам Павла. Единственный масон, остававшийся при его дворе, Плещеев, напрасно предлагал ей лучшие, по его мнению, образцы масонской литературы:

Собственно, и самому Павлу Петровичу начинали наскучивать моральные сентенции Плещеева. Это не означало, что он стал менее религиозным человеком – в Гатчинском дворце, перед киотом, где он часто стаивал, погруженный в молитву, можно было видеть углубления в паркете, оставленные его коленями. По-прежнему страстно относился он и к обучению по прусскому образцу армии «гатчинцев». Но опальное положение при дворе матери и ужасы революции сделали характер его предельно мрачным и раздражительным. Для него потеряла свое обаяние масонская заповедь всеобщей братской любви; он приходит к убеждению, что

Старший сын Павла походил на сказочного принца. Александр унаследовал от матери немецкую красоту. Высокий, со светлыми волосами, небесно-голубыми глазами и свежим цветом лица, и словно бы врожденными изяществом и галантностью, этот молодой человек очаровывал все свое окружение.

Екатерина, с первых дней его жизни, обожала этого ребенка. Она дала ему прекрасное образование. Он обладал живым умом, его ответы всегда бывали точны и остроумны. Ей повезло с Лагарпом, к которому она обратилась: водуазский философ сумел заинтересовать юного князя своими занятиями и позже стал его ближайшим доверенным лицом.

Лагарп, швейцарский республиканец и революционер, воспитывал будущего русского самодержца с 1783 года.

77* Этот либерализм остался в Александре навсегда. «Мы не расставались до двух – трех часов утра, беседуя о самых различных предметах; обычно мы рассуждали о политике и философии. Он человек весьма образованный и придерживается либеральных взглядов; всем этим он обязан полковнику Лагарпу», – писал Наполеон о встрече с императором Александром в Тильзите.*. Когда началась Французская революция, Лагарп не только с великим интересом, вместе со своим воспитанником, следил за ее развитием, но и принимал в ней активное участие, посылая из далекого Петербурга во французские повременные издания статьи, в которых обвинял и защищался, дискутировал и полемизировал, советовал и обличал... Да и Екатерина II читала и по параграфам объясняла любимому внуку французскую конституцию 1791 года...

Лагарп читал вместе с великим князем Демосфена и Мабли, Тацита и Гиббона, Локка и Руссо. Физику ему преподавал профессор Крафт, ботанику – Петр Симон Паллас, математику – Массон, русский язык – сентиментальный писатель и моралист М.Н. Муравьев. Противу сих преподавателей Павел ничего не имел. Но Закону Божию наследника престола обучал протоиерей А.А. Самборский, человек весьма светский и лишенный глубокого религиозного чувства, не умевший дать великому князю сильной религиозной и национальной основы. Воспитание сие казалось Павлу слишком отвлеченным для юноши, скользившим по поверхности его ума. Да и это воспитание рано прервано было женитьбою в 16 лет на 14-ти летней принцессе баденской Луизе...

Могло ли это понравиться Павлу? Ребенка увечили в духовном отношении у него на глазах...

Павел забывал еще одно. С юных лет Александр вынужден был лавировать между отцом и бабушкой. Нередко, присутствуя утром на парадах и учениях в Гатчине в неуклюжем мундире, он вечером должен был явиться среди изысканного и остроумного общества, собиравшегося в Эрмитаже. Необходимость держать себя пристойно в двух столь различных сферах, приучала великого князя к скрытности, а то несоответствие, какое он встречал между внушенными ему теориями и голой, русской действительностью, вселяло в него недоверие к людям.

Александр знал, что бабушка его боготворит. Будучи скрытным с юности, он понял ту важность, которую хотели придать его персоне. Его называли

* Мессия – посланный вышними силами спаситель своего народа*

Каким императором он мог бы стать, если лишить его жалкого отца права взойти на престол, – думала императрица.

В 1793 году, вскоре после свадьбы любимого внука Александра и Луизы Баденской, в православии Елизаветы Алексеевны, Екатерина созвала ближайших вельмож на тайное совещание. Здесь она решительно поставила вопрос о лишении Павла права наследования короны в пользу своего внука. Несмотря на то, что решения принято не было, царица составила завещание о передаче власти в случае ее смерти Александру и начала кампанию по осуществлению этого проекта. Ей помогали Шуазель-Гуфье, Нассау-Зиген, Эстергази. В заговор пытаются вовлечь Лагарпа, известного республиканскими взглядами и либерализмом. Императрица вызвала Лагарпа к себе и обрисовала ему план действий. Не будет ли воспитатель Александра счастлив способствовать отстранению от власти князя, который является прирожденным деспотом? Всего-то и нужно, чтобы в ежедневных уроках, которые он давал юному князю, он ненавязчиво убедил Александра в необходимости подобных действий. От него требовалось всего лишь нарисовать юноше такой портрет отца, чтобы тот испугался за собственное будущее и согласился принять участие в заговоре.