Чтение онлайн

Мы дошли до его кабинета, и он втолкнул меня внутрь. Ребра больно стрельнули, и я едва сдержала вздох.

— Доктор, я не понимаю, о чем вы, я не видела отца Варгаса прошлой ночью, — попыталась я, споткнувшись.

Его кабинет был просторным, со столом, зоной для сидения и еще одним пространством за медицинской ширмой. Он отдернул ширму и указал на смотровой стол.

— Тебе давно пора пройти осмотр. Садись.

Сделав глубокий вдох, я медленно подошла. Сопротивление сейчас привело бы только к тому, что меня бросили бы в одиночку. Насколько я помнила, Блэквуд никогда не причинял мне боли, и мне действительно было пора на осмотр.

Это была обычная рутина. Давление, вес, пульс. Он посветил мне в глаза фонариком, затем проверил горло.

— Подозреваю, у тебя снова анемия, — сказал он и вздохнул, как будто выбор питания в Святой Обители зависел от меня.

Он повозился с капельницей, прежде чем подкатить ее ко мне.

Я отстранилась.

— Я чувствую себя нормально.

— Но это не так. Разве ты не устала? Ты ведь не пропускала прием лекарств?

Я покачала головой.

— Нет. Я всегда устаю, так что никакой разницы.

Черт. Сегодня я прямо-таки напрашивалась на неприятности.

Он взял мою руку, протер ее стерильной салфеткой, а затем ввел новую иглу от капельницы. Было не больно. Мои руки представляли собой лоскутное одеяло из мелких серебристых линий рубцовой ткани. За три года, что я здесь провела, меня столько раз кололи и тыкали иглами, что введение капельницы почти не ощущалось.

— Ложись и расслабься. У тебя есть полчаса, чтобы насладиться тишиной, — сказал он, взяв мою медицинскую карту и делая в ней подробные записи.

Я откинулась назад, рука слегка похолодела там, где в меня вливался раствор железа.

— Так когда ты в последний раз видела отца Варгаса? — внезапно спросил Блэквуд. Его внимание всё еще было приковано к записям, но у меня возникло ощущение, что он наблюдает за мной пристальнее, чем когда-либо.

— Не знаю, когда он гулял с директором, или, может, в столовой... Кажется, он проходил мимо, когда пациенты ели.

— И ты уверена, что больше его не видела?

На меня накатила волна усталости. Мягкая, ласковая, словно лёгкий бриз с тихого моря. Во всяком случае, именно таким я его себе представляла. О море я только читала и мечтала.

По коже пробежали мурашки, а от руки по телу разлилось тепло. Это ощущение совсем не походило на то, что бывало после других капельниц.

— Я чувствую себя странно, — произнесла я удивительно низким голосом.

Блэквуд кивнул.

— Я добавил в раствор успокоительное, чтобы ты не нервничала. Сегодня не день для истерик и выходок, к тому же я подумал, что ты сможешь вспомнить что-то еще о прошлой ночи, если расслабишься.

Он придвинул стул поближе и снова посветил мне в глаза фонариком.

— Этот раствор — просто один из любимых проектов Бенедикта. Признаюсь, он еще не тестировался, но я буду наблюдать за тем, как он на тебя подействует, и делать записи.

— Вы тестируете на мне новый препарат? Это вообще законно? — выпалила я.

Глупый вопрос, если учесть, как часто они этим занимались, но меня охватила паника. Странно только, что тело никак её не выдавало. Его слова должны были привести меня в ярость, однако я ничего подобного не чувствовала.

Нет, не ничего… Мне было жарко.

Одежда вдруг стала жёсткой и раздражала кожу, а все мысли почему-то сводились к одному: поскорее от неё избавиться.

— Ничего противозаконного тут нет… В наши дни люди больше переживают из-за опытов на животных, чем на людях. Это не новый препарат, всего лишь новое сочетание веществ. Ничего особенного… Разве что ты захочешь, чтобы я притащил того бродячего кота из часовни и испытал всё на нём.

— Грейви? Откуда вы знаете про Грейви? — спросила я.

Блэквуд откинул волосы с моего липкого лба. Я вспотела. Казалось, я горю заживо.

— Потому что я знаю о тебе всё, Катарина. Ты была первой пациенткой, которую я направил сюда, в «Святую Обитель». Можно сказать, я заинтересован в твоем выздоровлении. Насчет прошлой ночи...

— Мне слишком жарко, не могу дышать, — пробормотала я и потянула за свитер, но в руке всё еще торчала игла от капельницы, и это причиняло боль. Я откинулась на кровать.

Блэквуд нахмурился и взглянул на свои записи.

— Успокоительное должно было просто расслабить тебя, заставить почувствовать себя хорошо и вызвать желание отвечать на любые мои вопросы. — Какое-то время он читал свои заметки, а затем приподнял брови. — Ах, так вот в чем дело? — Он что-то нацарапал мелкими черными каракулями. — Слишком много агонистов дофамина? Возможно, взаимодействие с антипсихотиком.

Я потянулась и схватила его за руку. Он вздрогнул и наконец посмотрел на меня.

— Я чувствую себя странно, — выпалила я.

Его бледные щеки покраснели, и он окинул меня оценивающим взглядом. Я осознала, как двигается мое тело. Я ерзала и терлась бедрами друг о друга.

— Расскажи точно, что ты чувствуешь, — пробормотал он.

— Кожа будто горит. Одежда кажется такой жёсткой… И мне ужасно жарко.

Я крепко зажмурилась. Постепенно до моего затуманенного жаром сознания начал доходить неприятный вывод. Я была возбуждена. Совершенно против своей воли и вопреки всему, что могла бы испытывать рядом с этим жалким типом, с этим чудовищем, работавшим в «Святой Обители» и прислуживавшим нечестивой троице.

Блэквуд покраснел ещё сильнее и провёл тыльной стороной ладони по рту.

— Доктор? — Тук. Тук. Резкий, настойчивый звук.

Блэквуд неохотно оторвал от меня взгляд и встал. Он прикрыл пах планшетом с картой, хотя было прекрасно видно, что у него стояк. Острое чувство отвращения прорвалось сквозь мое возбуждение.

Блэквуд открыл дверь.

— Да, в чем дело? — почти рявкнул он на сестру Веру.

— Произошел инцидент. Один из старших сильно порезался, и ему нужна ваша помощь. Он потерял много крови.

Блэквуд выругался и посмотрел на меня.

— Я скоро вернусь, Катарина. Не вздумай никуда уходить.

С этими словами он выскочил из комнаты. Сестра Вера заглянула внутрь и увидела меня. Она оценила мою позу, то, как я извивалась на кровати, и в ее глазах блеснуло осуждение. С лицом, полным отвращения, она закрыла дверь.

Оказавшись наконец в одиночестве, я сунула руку в спортивные штаны и нащупала киску. Я была мокрой. Надавливание пальцами на складки принесло некоторое облегчение, но этого было мало.