Чтение онлайн

В начале 1857 г. Я. И. Ростовцев был назначен членом негласного комитета (с 1858 г. Главный комитет) по крестьянскому делу и был одним из трех членов образованной при комитете комиссии, для рассмотрения сообщенных ему проектов и записок. В июле 1858 г. Я. И. Ростовцев был назначен одним из четырех членов комиссии для предварительного рассмотрения проектов положений, поступивших из губернских комитетов. Отправившись летом того же года в заграничный отпуск, Я. И. Ростовцев, по возвращении в Россию, стал сторонником крестьянкой реформы в том виде, каком ее понимали лучшие радикальные деятели реформы. Им были написаны четыре письма царю, извлечения из этих писем, сделанные самим автором, обсуждались главным комитетом под личным председательством императора, и на их основе были составлены правила, данные комитету. В 1859 г. были образованы редакционные комиссии под председательством Я. И. Ростовцева. На первых заседаниях он подробно изложил свои мысли об основании реформы, одобренные государем: освобождение крестьян с землей, выкуп при посредстве правительства, сокращение, по возможности, переходного состояния, перевод крестьян с барщины на оброк, самоуправление освобожденных крестьян в их сельском быту. Я. И. Ростовцев до самой своей смерти в 1860 г. был движущей силой в подготовке реформы, давал направление всем работам комиссий, соглашал возникавшие разногласия, впервые применил гласность при разработке законодательных мер, напечатав «труды» комиссий и разослав их лицам, которые могли быть полезными при их обсуждении. Были выработаны важнейшие части проекта «Положения о крестьянах» и составленная им перед смертью записка для государя по крестьянскому делу послужила, по Высочайшему повелению, наставлением для дальнейшей деятельности комиссий под председательством уже графа Панина.

После издания 19 февраля положения, вдова Я. И. Ростовцева с нисходящим потомством была возведена в графское достоинство.

РОСТОПЧИН Федор Васильевич (1763–1826), с 10-летнего возраста был зачислен в Лейб–гвардии Преображенский полк. В 1775 г. поступил в Пажеский корпус. В 1792 г. получил звание камер–юнкера, в ранге «бригадира». С 1786 по 1788 г. путешествовал за границей и слушал лекции в Лейпцигском университете. В 1788 г. принимал участие в штурме Очакова, а в 1791 г. ездил с А. А. Безбородко в Турцию для переговоров о мире. При Павле I за три года (1798–1800) сделал головокружительную карьеру: кабинет–министр по иностранным делам, третий присутствующий в Коллегии иностранных дел, граф Российской империи, Великий канцлер ордена Св. Иоанна Иерусалимского, директор почтового департамента, первоприсутствующий в Коллегии иностранных дел, член Совета императора. Павел I очень часто награждал его деньгами и населенными имениями. С 1801 по 1810 г. он жил в Москве в отставке, но в 1810 г. был назначен обер–камергером, а два года спустя, перешел в военную службу в чине генерала от инфантерии — главнокомандующим в Москве.

В 1812 г. Ф. В. Ростопчин содействовал набору и снаряжению в поход 80 тысяч добровольцев, побуждал дворян и купечество к пожертвованиям, поддерживал в народе бодрость и доверие. Наладил выпуск знаменитых «афишек», в которых, выставляя французов в презрительном виде, преувеличивал успехи русского войска отчасти с намерением скрыть истину, отчасти не зная намерений М. И. Кутузова. Когда после Бородинской битвы и совета в Филях было решено оставить Москву, организовал эвакуацию государственного имущества и ее жителей, а также истребление города огнем. Во время пребывания Наполеона в Москве Ф. В. Ростопчин продолжал своими посланиями поднимать крестьян на борьбу с французами.

В 1814 г. Федор Васильевич был уволен с поста главнокомандующего и назначен членом Государственного совета, но жил большей частью в Париже. В Москву вернулся только в 1823 г. Ф. В. Ростопчин был крайним консерватором, ревностно защищал крепостное право, нередко прибегал к насильственным методам. О себе он говорил: «Сердцем прям, умом упрям, на деле молодец».

Его перу принадлежит ряд литературных произведений: «Записки», «Правда о московских пожарах», «Последние дни жизни императрицы Екатерины II и первый день царствования Павла I» и др.

СВЯТОПОЛК-МИРСКИЙ Петр Дмитриевич (1857–1914), окончил Пажеский корпус и начал службу в Лейб–гвардии гусарском полку. Участвовал в русско–турецкой войне (1877–1878). Окончил Николаевскую академию Генерального штаба. Командовал дивизией. Был губернатором в Пензе и Екатеринославе. С 1900 г. назначен товарищем министра внутренних дел, командиром Отдельного корпуса жандармов. С 1902 г. был виленским, ковенским и гродненским генерал–губернатором, министром внутренних дел.

При вступлении в должность заявил, что правительство вступает на путь доверия к обществу («эре доверия»). Репрессивная политика В. К. Плеве была смягчена. Многие административно–ссыльные были возвращены, цензурный гнет над периодической печатью несколько ослаблен. Управление П. Д. Святополка — Мирского облегчило развитие демократического движения, что вызвало к нему ненависть реакционных сил. Когда накануне 9 января 1905 г. в Петербурге ожидалось кровопролитие, к нему явилась депутация от петербургских литераторов, надеявшихся добиться отмены некоторых военных мер, однако, П. Д. Святополк — Мирский отказался принять ее. Последующие события вызвали отставку П. Д. Святополка — Мирского с его поста.

ЧЕВКИН Константин Владимирович (1802–1875), получил образование в Пажеском корпусе. В 1827 г. участвовал в персидской кампании, в 1828 г. находился в составе действующей армии при осаде Браилова и Варны, участвовал в переходе через Балканы и взятии Адрианополя. В польскую кампанию участвовал в действиях против мятежников при Остроленке, при штурме Варшавы и взятии Молдины.

В 1834 г. был назначен начальником штаба корпуса горных инженеров. В 1836 г. ездил за границу для осмотра иностранной горной промышленности, в 1840 г. осматривал там железные дороги. В 1843 г. К. В. Чевкин инспектировал горные и соляные промыслы Южной России, а в 1845 г. — Уральские заводы. С 1853 по 1862 г. Константин Владимирович был главным управляющим путей сообщения, а затем членом Государственного совета и председателем департамента экономики. С 1872 г. К. В. Чевкин состоял председателем комитета по делам Царства Польского.

Два резких удара в караульный колокол. Стремительно выбегающие строиться солдаты, и в незамедлительно наступившей тишине короткая команда: — «Смирно. Караул шашки вон!». За ней более плавное, но уже торжественно громко с обрывом последнего слова: Слу–ш–а-й, на к–а–р-а-ул!

И вот прошли годы. Много их прошло. Огонь и меч уничтожили миллионы людей, гибли и возникали государства, неслись смертоносные ураганы революций и бунтов. Но перед глазами моей памяти, не той, конечно, давно ушедшей в прошлое, юной и живой, а другой, уже дряхлеющей, все по–прежнему стоит тот незабываемый осенний день, начало нашей северной осени, августовский еще солнечный день, но уже с золотисто–оранжевыми листьями старого Петергофского парка. Временами набежит оттуда, от Ораниенбаума, от Красной Горки, от взъерошенной глади Финского залива ветерок и закружит быстро, золотой круговорот опавших листьев. Но солнце еще греет, голубеет небо, и в теплых солнечных лучах величественно, едва заметно покачиваются вековые деревья.

Я стою у большого окна, и в первый раз на мне расшитый золотом придворный мундир. Левая рука в замшевой перчатке сжимает золотой шишак с большим белым султаном черной кожаной каски. Как сейчас перед глазами ее звезда Св. Андрея Первозванного и незабываемые на ней слова: «За Веру и Верность».

Воспоминания о далеких школьных днях, о днях юности, о днях той молодости, где столько было надежд… которые полны неизменным чувством любви к нашему родному корпусу и благодарной ему памяти. Там, ведь, прошли эти счастливые годы, самые счастливые дни нашей молодой жизни.

Но не только одни воспоминания школьной скамьи и первых юношеских шагов связывают нас с корпусом, с Пажеским Его Императорского Величества корпусом. Для многих из нас это было время, когда впервые мы увидели блеск и торжественную красоту придворных церемоний, когда мы впервые переступили пажами и камер–пажами порог блистательного русского императорского двора. И эти впечатления навсегда врезались в нашу память, как заслуженная дань ушедшей теперь в невозвратное прошлое величественной красоте.

Обыкновенно в начале каждого учебного года, т. е. осенью, проходило назначение из состава старшего специального класса постоянных камер–пажей к высочайшим особам. Фельдфебель корпуса всегда состоял камер–пажом государя. К императрицам назначалось по два камер–пажа, выбиравшихся начальством корпуса из лучших учеников, если, само собой разумеется, не имелось особого указания их величеств. К великим княгиням назначалось по одному камер–пажу. Так же и к великим княжнам, достигшим совершеннолетия.