Чтение онлайн

Надо сказать, я весьма критически восприняла ее слова: честным трудом не только особняки, но и двухэтажные квартиры с пентхаузом не зарабатываются. Да и слова «скромные средства» среди такой дорогой, хоть и безвкусной, мебели звучат явным диссонансом. Естественно, вслух я своих мыслей не произнесла: сидела себе смирнешенько и только старательно удивлялась и сочувствовала словам честного бизнесмена и великой трудяги Инны Андреевны Кротовой.

Со слов Каминского я уже знала, каким именно тяжелым трудом Кротова выбила себе место в тарасовском автобизнесе, так что иллюзий на ее счет не строила. Да и с диктофоном эта дама, надо думать, не зря все время ходит: подслушивать и записывать чужие разговоры тоже хороший способ «честным трудом» заработать себе на хлеб с докторской колбасой.

— А его личная жизнь? — продолжала тем временем Кротова, охотно посвящая меня в подробности компромата, который успела нарыть на конкурента. — Конечно, это к делу не относится, я и сама, может быть, далека от идеала: была замужем, да развелась. Но все-таки! Жена ему безразлична, Каминский практически открыто живет с собственной секретаршей… как ее зовут… Мария, что ли… Он старше ее более чем в два раза! А жена… Кстати, ее почему-то последнее время не видно. И почему это? Честно говоря, зная Каминского, я не удивлюсь, если вдруг обнаружится, что он что-то сделал с ней, бедняжкой.

Ого, похоже, компромат постоянно пополняется. Кротова уже в курсе, что Каминский разъехался с супругой. Вот это оперативность! Однако на откровения Кротовой надо было реагировать адекватно и своевременно.

— Уж не хотите ли вы сказать, что… — начала я, прекрасно зная, что Каминский ни за что не станет действовать такими крутыми методами. Уж я-то волей-неволей была в курсе того, как он поступил с Воблой.

— А что вы думаете? — наставительно произнесла Кротова. — Считаете, что он на это не способен? Его лучший друг, — по крайней мере, он был лучшим другом, пока помогал ему выпутываться из многих сложных ситуаций, — болеет лейкемией, а Каминскому жалко дать денег бедняге на операцию.

Тут мадам Кротова, пожалуй, права. Если то, что она сказала, правда, мой клиент действительно козел. Признаюсь, в этот момент я ненавидела Каминского не меньше, чем бизнесменша, моя собеседница. Плохо это все-таки, что работаю я всего-навсего частным детективом, который к тому же достаточно легко тратит деньги, и потому я не могу послать подальше клиента, который не нравится. Увы и ах!

— Кроме того, — продолжала просвещать меня Кротова, — Каминский способен на настоящую подлость в деловых отношениях. Так что, если задумаете налаживать деловые связи в Тарасове, поищите других предпринимателей, — намек прозвучал достаточно ясно. Яснее было бы только, если б Кротова указала на себя пальцем. — Взять хотя бы эту историю с Терентьевым. Представляете, сколько денег потерял бедняга, когда Каминский перехватил у него выгодный договор? Впрочем, и у Терентьева рыльце в пушку…

Кротова сделала многозначительную паузу, ожидая, наверное, что я, как лицо заинтересованное, спрошу, что же такого сделал Терентьев, раз с ним, как и с Каминским, опасно вести дела? Не могла же я ее разочаровать!

— Терентьев-то? — охотно отозвалась Кротова на упомянутый мной вопрос. — Да он же кидает партнеров! У него, видите ли, методы такие! Объединится с кем-нибудь, а потом кидает, а денежки себе в карман кладет. Представьте себе, он хочет монополизировать автобизнес по Тарасову! — прибавила она с чувством оскорбленного достоинства. Можно подумать, она хочет не того же самого… — Нет, с кем, с кем, а с Терентьевым вам тоже лучше не связываться!

Честно говоря, за Терентьева я все-таки слегка обиделась, хотя слова Кротовой могли оказаться и правдой.

— Овсепян тоже вам не нужен, он же почти что банкрот, — продолжала тем временем трещать Кротова.

Оказывается, владеть половиной СТО по Тарасовской области у Кротовой называется «почти что банкротством». Что ж, буду знать!

— А Алиев? Он, конечно, тоже почти банкрот?

— Н-нет, Алиев не банкрот, — с сожалением в голосе произнесла Кротова. Было видно, что ей очень хотелось бы этого, но объявить банкротами сразу двух процветающих бизнесменов — было слишком даже для нее. — Но он, видите ли, нечист на руку: продает старые машины. Впрочем, кому я про Алиева говорю? Вы ведь сами все определили не далее чем вчера!

Я вспомнила вчерашнюю историю с вишневым «Мерседесом» и сразу поняла, что Кротова просто воспользовалась ею, чтобы раздуть из нее, как говорится, картину типического зла. Хотя я-то на сей счет знала куда больше Кротовой. И должна сказать, что не так уж она была и не права по отношению к Алиеву, эта «честная женщина»!

Я почувствовала, что Кротова сказала уже все, что только могла, и настала пора вступить в разговор мне.

— Что ж, — задумчиво произнесла я, — кажется, я знаю, с кем моему супругу следует заключать деловое соглашение.

При этом я так пристально посмотрела на Кротову, что, боюсь, она мгновенно почувствовала себя уже монополисткой тарасовского автобизнеса. Честное слово, она так и облизывалась при мысли о той поддержке, которую ей окажет мой весьма преуспевающий муж. Носок туфли Кротовой начал отбивать чечетку, быстрота которой, по-моему, возрастала с ритмом биения ее сердца. Даже неоновая реклама над ее головой: «Лада Красовская! Заключите со мной договор!» — не говорила бы больше, чем огонь, загоревшийся в ее глазах. В очах Кротовой полыхало пламя такой силы, что я даже начала опасаться за сохранность мебели в комнате. Мне стало жалко незадачливую бизнесменшу, ведь я-то знала, что сейчас произойдет.

Мысленно я вышла на боксерский ринг. Внимание! Сейчас состоится поединок между частным детективом Татьяной Ивановой и предпринимателем Инной Кротовой! Конечно, в моем случае намечался поединок интеллектов, да и то для Кротовой он заранее обречен на провал, но я все-таки мысленно собралась.

— Мы так долго с вами разговариваем! Может быть, желаете кофе? — заюлила Кротова.

Я почувствовала, что горячий кофе был бы весьма кстати, и мне стало еще более жалко незадачливую предпринимательницу, которая будто знает, как я обожаю этот напиток. Хорошо бы сейчас «Арабику» или… Но что такое? То, что я отхлебнула из чашки, по моим понятиям, походило на кофе так же, как похожи мечта и мачта. То, что Кротова назвала кофе, было таким противным, что моя жалость к Кротовой мигом сошла на нет.

— Вы тоже любите кофе без кофеина? — услужливо спросила Кротова, заметившая мою гримасу и каким-то образом сумевшая принять ее за выражение удовольствия. — Я всегда пью только растворимый и без кофеина. Превосходный кофе!

Ну, все! Большего оскорбления она бы не смогла мне нанести. Мне, горячей поклоннице не менее горячего, собственноручно сваренного кофе, пить такую бурду? Я с громким стуком поставила чашку на место, да так энергично, что от этого всеми своими чашечками и ложечками звякнул и лязгнул весь стоявший на столе кофейный сервиз.

— Насколько я поняла, — начала я, — вы хотите, чтобы для заключения делового соглашения из всех тарасовских бизнесменов я выбрала именно вас. Верно?

— Боже мой! — раскраснелась Кротова. — Вы говорите так напрямик! Право же…

— Хорошо, — продолжала я, не слушая ее. — Я и мой муж могли бы пойти на это. Но не кажется ли вам, что вы, так честно, — я вложила в последнее слово всю иронию, на которую только была способна, — рассказав все о тарасовских бизнесменах, кое-что упустили?