Чтение онлайн

Джим вздрогнул, увидев, что по лоджии к нему идёт Альмагир. К шелесту дождя примешивалось шуршание его длинной накидки тёплого коричневого цвета с золотистым отливом, а под свободной тёмно-красной туникой до колен заметно круглился живот, и походка Альмагира была неторопливой и плавной. Его отросшие волосы вились крупными кудрями, как у Фалкона, но были чуть более тёмного русого оттенка. В какой-то момент Джиму привиделось, будто к нему шёл Фалкон, но не его Странник, а его двойник из другой вселенной. Черты его лица носили отпечаток зрелости, порывистость движений сменилась величавой неспешностью, бесстрашный сверкающий взгляд стал задумчиво-проницательным и как бы говорил Джиму: «Я всё о тебе знаю». Когда Альмагир был уже в двух шагах, Джим отвёл взгляд и стал смотреть на мокрые колонны и мокрые плитки внутреннего двора.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — проговорил Альмагир. — Сказать ему или не сказать, не так ли?

Джим молчал. Мокрые колонны блестели, цветы на клумбах пили влагу.

— Детка, ведь ты не виноват в том, что с тобой случилось, — сказал Альмагир. — И никому не придёт в голову тебя осуждать.

Джим с усилием выговорил:

— Альмагир, ведь я просил тебя не называть меня так.

— Как? — улыбнулся тот.

— Деткой.

— Но почему мне нельзя тебя так называть?

— Меня так называл… Фалкон.

Произнеся это имя вслух, Джим ощутил в груди глухую боль.

— Ах, вот оно что. — Альмагир обнял Джима за плечи, прильнул губами к его виску. — Но тогда тебе придётся запретить и все остальные нежные слова: ведь он наверняка называл тебя по-разному. Нет уж, детка… Позволь мне называть тебя так, как мне нравится.

Джим закрыл глаза.

— Альмагир, мне сейчас не хочется ни с кем разговаривать. Я хочу побыть один. Пожалуйста… Оставь меня.

— А если не оставлю?

— Тогда я сам уйду.

Джим вошёл в свою комнату и запер дверь, ведущую на лоджию. Забравшись на кровать, он обхватил колени руками. Но он забыл запереть другую дверь, и через минуту она открылась. Джим зажмурился, услышав шуршание накидки.

— Дорогой мой, прости мою назойливость… Но я уже давно вижу, как ты изводишь себя, и не могу на это спокойно смотреть. Я знаю… точнее, догадываюсь, что тебя так мучит. Ведь ты так ведёшь себя со мной, потому что я знаю?

Джим вздрогнул: проницательность Альмагира не знала границ. Альмагир грустно покачал головой.

— Мне жаль, что между нами выроста стена молчания… Ты жалеешь о своей откровенности? Боишься, что от меня это станет известно кому-то ещё, и это повредит твоей репутации и твоему счастью? Милый, ты действительно считаешь меня способным на это?

Джим не признавался себе, но в какой-то момент он действительно готов был так подумать. Сейчас же, глядя в любящие глаза Альмагира и видя в них нежный и грустный укор, он испытал угрызения совести.

— Джим, я желаю тебе счастья, — сказал Альмагир. — Самого большого, какого только может родитель пожелать своему ребёнку. Видя твои терзания, я не могу оставаться равнодушным. Всё, чем я могу тебе помочь, — это напомнить о том, что любовь великодушна и многое прощает. Если милорд Дитмар тебя действительно любит, твоё прошлое не будет иметь для него значения.

— А если… — начал Джим.

— Ну, а если возникнут всякие «если» — значит, не так уж он тебя и любит, и в таком случае не стоит жалеть о нём, — перебил Альмагир ласково, присаживаясь рядом с Джимом. — Впрочем, — добавил он с улыбкой, — у меня есть все основания подозревать, что чувства милорда Дитмара к тебе весьма серьёзны и выдержат такое испытание.

При слове «испытание» Джим вздрогнул. А Альмагир продолжал:

— Если ты будешь и дальше молчать, покоя тебе не будет. Сколько можно так терзаться? Ты и себя изводишь, и милорд Дитмар может заподозрить неладное, если уже не заподозрил. Ведь так? — Альмагир испытующе и проницательно заглядывал Джиму в глаза.

Джим вздохнул.

— Да… Он думает, что я его не люблю… И сомневается, что я хочу стать его спутником.

— Но ты не сомневаешься? — спросил Альмагир. Это прозвучало даже не как вопрос, а как утверждение.

— Сомневаюсь ли я? — воскликнул Джим. — Я хочу стать его спутником больше всего на свете. Я боюсь только, что он не захочет этого, если узнает… Альмагир, я очень этого боюсь! — И Джим всхлипнул.

— Ну, ну. — Альмагир обнял Джима и крепко его расцеловал. — Не нужно так себя накручивать, от этого только хуже. Моя интуиция подсказывает, что всё будет хорошо. Положись на благородство и порядочность милорда Дитмара и расскажи ему всё, как ты когда-то рассказал Фалкону, как рассказал мне. Это единственный выход.

В том, что это единственный выход, Джим уже сам не сомневался, но, боже мой, как трудно ему было решиться! Прошёл один мучительный день, за ним второй и третий; лорд Дитмар ждал ответа, а Джим всё медлил, всё никак не мог набраться мужества. Вечером последнего, пятого дня, когда истекал срок, данный ему лордом Дитмаром, Джим в бессильном отчаянии сидел в своей комнате и слушал шорох дождя: все эти дни выдались хмурые и дождливые, солнце проглядывало редко и ненадолго. Погода вполне соответствовала состоянию Джима, и даже Криар заметил, что Джим что-то «совсем приуныл». Минуты ползли, складываясь в часы, погода не улучшалась, равно как и настроение Джима.

В девять вечера Джим поднялся на ноги, огляделся вокруг себя и сказал:

— Если это то самое испытание, о котором говорил Фалкон, я должен через него пройти.

Лорд Райвенн ещё не вернулся домой, а Альмагир был в детской с Илидором. Что касается Раданайта, то Джим не знал, чем он сейчас был занят и был ли у себя дома вообще. Не сказав никому ни слова, Джим накинул плащ и вышел на крышу, мокрую от дождя, под серое темнеющее небо, открыл ангар и вывел свой белый флаер — подарок лорда Райвенна на его последний день рождения.

Когда он опустился на посадочную площадку у дома лорда Дитмара, лило как из ведра. В сером дождливом сумраке дом уютно светился витражными окнами, а огромный старый сад тихо шелестел, дыша сырой свежестью и запахом мокрой земли и травы. Кутаясь в плащ с поднятым капюшоном, Джим пробежал от площадки на крыльцо, но в нерешительности остановился перед дверью. Его вдруг охватила паника. Он представил себе суровое, холодное лицо лорда Дитмара, с которым он ему скажет: «После всего, что стало мне известно, я не смогу более относиться к вам по-прежнему. Прошу меня простить, но спутником моим вы стать не сможете. Я никогда не смог бы связать себя узами брака с таким падшим существом». Застонав, Джим повернулся к двери спиной и сделал несколько шагов к ступенькам, но перед первой остановился. Истекал последний день, и завтра… Завтра будет конец. Лорд Дитмар будет считать, что Джим сказал «нет».