Чтение онлайн

Утром перед экзаменом он зашёл в столовую выпить чашку чая и что-нибудь проглотить. Он сел за самый крайний столик, чтобы никто не видел его заплаканных глаз, тем более что слёзы как назло снова начали душить его, подступая к горлу. Он уже начал опасаться, что не сможет отвечать из-за них на экзамене, и изо всех сил старался взять себя в руки. Пока он пытался это сделать, в столовую вошёл профессор Амогар, а за ним — сердце Элихио затрепетало — знакомая широкоплечая сутуловатая фигура лорда Дитмара. Здороваясь со студентами на каждом шагу, они прошли к стойке и заказали стандартный завтрак. Ожидая, они о чём-то переговаривались между собой вполголоса и пока не замечали Элихио.

Хотел ли Элихио быть замеченным? И да и нет. С одной стороны, хотел, потому что в нём всё ещё сидела эта измучившая его одержимость лордом Дитмаром, а с другой — не хотел, потому что его alter ego, трезвое аналитическое «я», его рассудительный советчик, смотревший сквозь насмешливый прищур на все его чудачества, подсказывало ему, что всё это пустое. Этот благоразумный, философски-спокойный и, как ни странно, более оптимистичный Элихио-реалист считал, что это — всего лишь наивное увлечение, к которому не стоило относиться чересчур серьёзно, и, как бы ни бунтовал против этого Элихио-свихнувшийся-мечтатель, привносил нотку грустноватой самоиронии в этот водоворот полудетских страстей.

И всё же он был нужен ему, этот чудотворный взгляд лорда Дитмара, нужен, как наркотик, как болеутоляющее, и Элихио украдкой поглядывал туда, где за столиком чернела дорогая его сердцу фигура. Лорд Дитмар разговаривал с профессором Амогаром, а Элихио вовсе не видел; но секунда — и его взгляд случайно скользнул мимо столика, за которым притаился этот двойственный индивид. Скользнув мимо, он к нему вернулся и задержался на нём, и при виде чёрного одеяния Элихио и его траурной ленты в нём отразилось искреннее беспокойство и нежное сострадание. Этот взгляд из-под дрогнувших бровей обдал Элихио животворящим теплом, но тут сам Элихио отчего-то вздрогнул и потупился. Едва закончив свой завтрак, он опрометью выскочил из столовой, не понимая, что с ним такое творится.

Пока Элихио готовился отвечать, он замечал на себе обеспокоенные взгляды лорда Дитмара и старался держать себя в руках. Он предчувствовал, что тот непременно найдёт возможность спросить его, что случилось, и ждал этого почти со страхом, боясь разрыдаться. Когда он пошёл отвечать, он боялся даже смотреть в сторону лорда Дитмара, чувствуя, что тот не сводит с него взгляда. Ответ Элихио прошёл благополучно: профессор Амогар выслушал его благосклонно, а лорд Дитмар не задал ни одного дополнительного вопроса, как будто стремясь его поскорее отпустить.

В своей комнате, включив ноутбук, Элихио увидел оповещение о том, что ему пришло послание от лорда Дитмара. Как он узнал его адрес, для Элихио было загадкой. Он прочёл: «Нам нужно срочно поговорить. Встретимся в библиотеке сегодня в одиннадцать вечера. Я буду ждать тебя в книгохранилище. Если не придёшь, я всё равно найду способ с тобой увидеться».

Элихио ослабел от восторга и ужаса, прочтя это послание. Чтобы лорд Дитмар назначил ему свидание — поздно вечером, в укромном уголке! Он не поверил бы, если бы не прочёл своими глазами. До вечера Элихио пребывал в странном состоянии полусна, то смеялся, то плакал, и его друзья поглядывали на него сочувственно и обеспокоенно, решив, по-видимому, что горе расстроило ему нервы. А Элихио находился в состоянии идиотского счастья, и со стороны могло показаться, что он самым вопиющим образом пьян, хотя он не брал в рот ни капли.

В назначенное время он подошёл к библиотеке и на подгибающихся ногах беспрепятственно вошёл в книгохранилище. Взгляду Элихио открылись богатства их библиотеки — тысячи книг, сокровищница знаний, скрытая в небольшом помещении, святая святых г-на Клэга. Лорд Дитмар был уже там, он стоял и смотрел на Элихио таким взглядом, что тот почувствовал: ещё шаг — и он упадёт замертво. А лорд Дитмар подошёл, взял его за руки и поцеловал в лоб.

— Прими мои соболезнования, дружок.

Элихио изумлённо воззрился на него. Лорд Дитмар сказал:

— Уже все знают, что у тебя случилось… Это очень печально, дитя моё, и все тебе очень сочувствуют, поверь. Не буду говорить избитых слов, они не помогут. Лучше скажи мне, нет ли у тебя каких-либо затруднений? Впрочем, я мог бы и не спрашивать. Надо полагать, они есть. Я сказал тебе, что ты можешь во всём на меня полагаться, и это по-прежнему в силе. Я готов поддержать тебя всем, чем только смогу, Элихио.

— Милорд, я… — пробормотал Элихио и запнулся, чувствуя подступившие к горлу слёзы.

Тёплые тяжёлые руки лорда Дитмара легли ему на плечи.

— Пусть это тебя не смущает и не тяготит, мой дорогой. Иногда бывает трудно принять помощь, в человеке берёт верх щепетильность и гордость, но ты эти чувства отбрось. Во имя Даллена я сделаю всё, для того чтобы ты ни в чём не нуждался.

Напрасно Элихио старался удержать слёзы: они градом катились по его лицу. Лорд Дитмар, оглядевшись, проговорил:

— Неужели здесь совсем негде присесть? Нет, кажется, есть… Пойдём, мой милый. Вон туда.

Он усадил Элихио на скамеечку у книжного стеллажа и подал ему упаковку носовых платков.

— Успокойся, дружок… Насколько мне известно, твой отец воспитывал тебя один. У тебя есть ещё родные?

Элихио отрицательно мотнул головой. Он сознательно говорил сейчас неправду, но доктора Кройца родным он пока не считал. Он даже не знал, как к нему относиться. Лорд Дитмар был ему и роднее, и ближе этого незнакомца, которого он никогда прежде не видел.

— Надо же было такому случиться перед самыми экзаменами! — вздохнул лорд Дитмар. — Ничего не поделаешь, дорогой. Будь сильным, держись. Ты не один. Я обещал тебе поддержку — я сдержу своё обещание. Каникулы ты можешь провести у меня, а потом подумаем, что можно сделать. Ни о чём не волнуйся, сосредоточься на экзаменах.

— Я не хочу вас стеснять, милорд, — пробормотал Элихио.

— Ты вовсе не стеснишь меня, не беспокойся об этом, — сказал лорд Дитмар. — Мой дом очень большой, места даже слишком много. Я делаю то, что сделал бы Даллен, будь он сейчас с тобой… А он с тобой, мой дорогой. Его любовь не оставит тебя.

Задавив в груди рыдание, Элихио встал на ноги и, повинуясь неудержимому порыву, всё-таки обнял лорда Дитмара. Он был во власти мучительного блаженства и забыл обо всём на свете, даже о почтительности. Забывшись, он позволил своей страсти выплеснуться через край и, дрожа, прильнул к лорду Дитмару всем телом.

— Ну, ну, голубчик… Право, не нужно, — проговорил лорд Дитмар, смущённо смеясь. — Это, право же, немного слишком… Если господин Клэг войдёт, он может это неверно истолковать.