Чтение онлайн

Лорд Дитмар взял его за подбородок.

— Только обязательно предупреди доктора Кройца, чтобы не получилось, как в этот раз. Не нужно заставлять его волноваться.

— Я обещаю, милорд, — кивнул Элихио.

Элихио ещё долго не мог уснуть. Сидя на кровати, он любовался свадебным костюмом, а с фотографии на него смотрел Даллен. Задремал Элихио только далеко за полночь, но вскоре его разбудил взволнованный шёпот:

— Сударь… Сударь, вам лучше встать.

В темноте Элихио различил очертания лысой головы дворецкого, склонившегося над ним. Нащупав кнопку ночника, Элихио включил свет. Было два часа ночи, но в костюме Эгмемона не было ни намёка на небрежность или спешку при одевании, как будто он вовсе не ложился спать. Даже перчатки были на нём.

— Что случилось? — спросил Элихио, чувствуя в животе лёгкий холодок тревоги.

— Боюсь, вашему папеньке очень худо, — ответил Эгмемон. — Кажется, он заболел, только я не знаю, что с ним такое.

Сердце Элихио колотилось в груди так часто и сильно, что у него даже запульсировало в висках. Он натянул брюки и рубашку, быстро закрутил волосы в узел, наспех закрепив на нём зажим, и прошёл следом за Эгмемоном в соседнюю комнату, где тоже горел ночник. Доктор Кройц лежал в постели такой бледный, что его лицо почти сливалось с подушкой, а лоб блестел от испарины. Увидев Элихио, он простонал слабым, неузнаваемым голосом:

— Зачем вы его разбудили?

Элихио присел на край его постели и взял его холодную вялую руку.

— Что с вами?

Еле шевеля серыми губами, доктор Кройц прошептал:

— Предполагаю, что у меня могло подскочить давление. Это началось два года назад, после смерти спутника. Я проходил курс лечения, меня поставили на ноги, но теперь мне время от времени нужно повторять этот курс… Видимо, уже пора.

Элихио пощупал его пульс и потрогал лоб.

— Что конкретно вы чувствуете? — спросил он.

— Жуткую головную боль, холодный пот, тошноту и слабость, — чуть слышно ответил доктор Кройц. — И сердце покалывает весьма ощутимо. В общем, это опять криз… Как назло, мини-диагност и моё лекарство я оставил дома — торопился… Придётся вызывать «скорую помощь». Само это не пройдёт. Только умоляю, можно сделать это как-нибудь так, чтобы не побеспокоить хозяев?

— Мы постараемся, сударь, — сказал Эгмемон.

Элихио сам позвонил в службу скорой помощи. Он назвал адрес, имя пациента и предварительный диагноз, и ему ответили, что врач будет через десять минут. Эгмемон, надев зимний плащ, пошёл на площадку перед ангаром ждать прибытия медицинского флаера, а Элихио остался с доктором Кройцем, мучимый чувством вины и охваченный щемящей жалостью. Сколько он себя помнил, к больным, испытывающим страдания людям он всегда чувствовал особенную, острую, трепещущую жалость и безумное желание помочь, облегчить эти страдания. И сейчас, видя доктора Кройца в таком состоянии, Элихио забыл обо всём; ему хотелось взять его на руки, как ребёнка, прижать к своей груди, взять его боль себе, а мысль о том, что он, Элихио, стал причиной такого состояния, делала это чувство ещё мучительнее. Представив на секунду, что он может потерять и его, Элихио содрогнулся. Склонившись над доктором Кройцем, он погладил его по волосам. Тот, открыв глаза, слабо улыбнулся.

— Не переживай, сынок, — сказал он. — Я выкарабкаюсь… Я ещё нужен тебе, и мне есть ради чего жить. Для тебя я даже из мёртвых воскресну… Если только я правда нужен тебе.

Элихио уткнулся лбом в его плечо.

— Вы нужны мне…

Рука доктора Кройца легла на его волосы.

— Я люблю тебя, сынок.

Звук подлетевшего флаера заставил Элихио поднять голову. Он подошёл к окну. По дорожке от посадочной площадки к дому шли две фигуры: одна лысая, в чёрном костюме и белых перчатках, другая — в бело-голубом комбинезоне и белых сапогах, туго облегавших голени. На плече у этой фигуры висел объёмистый серебристый чемоданчик.

Через минуту за дверью послышались приглушённые шаги. Дверь открылась, и сначала вошёл Эгмемон, показывая рукой в белой перчатке на кровать, где лежал доктор Кройц, а следом — врач в бело-голубом комбинезоне. Он был молодой, остриженный ёжиком, с высоким лбом, большим, красиво очерченным подбородком и спокойными зелёными глазами. Издали он не показался Элихио слишком высоким, но теперь было видно, что ростом он был как Йорн. Задержав взгляд на Элихио, он чуть улыбнулся уголками губ и слегка поклонился. Доктор Кройц, увидев его, проговорил удивлённо:

— МуИрхаль! Вот так встреча…

Врач, осторожно опуская свой чемоданчик на пол, присел на край постели. Взяв бледную руку доктора Кройца в свои обтянутые тонкими защитными перчатками руки, он сказал:

— Я услышал по рации, что тебе плохо, и попросил отдать этот вызов мне. Ну что, неужели опять давление?

— Похоже на то, Муирхаль, — чуть слышно ответил доктор Кройц.

— Давай-ка обследуем тебя, — сказал врач, открывая свой чемоданчик.

Он достал оттуда миниатюрный прибор, нажал на нём кнопку, и из него на лоб доктору Кройцу упал тонкий зелёный луч. Врач провёл лучом по всему его телу с головы до ног, посмотрел на дисплей и сказал:

— Гм, да… Что-то ты и правда расклеился, старик. Тебе срочно надо ложиться на генеральную чистку, а сердечко твоё вообще кричит «Помогите!» Ты на грани инфаркта, дружище. Церебральные сосуды тоже чувствуют себя из рук вон плохо, существует высокая опасность геморрагического инсульта.

— Какой уровень опасности? — хрипло спросил доктор Кройц.

— Боюсь, что красный, — ответил врач. И, склонившись над ним, сказал: — Дружище, я тебя забираю в больницу.

— Ты это серьёзно? — пробормотал доктор Кройц испуганно, приподнимаясь на локте.

— Абсолютно, старина, — сказал Муирхаль. — Какие уж тут шутки!

— Нет, нет, Муирхаль, — простонал доктор Кройц, падая обратно на подушку. — Только не сейчас… Сейчас никак нельзя! Сбей мне давление, поставь тройной пролонгированный спазмолитик, в коронарные сосуды введи антисклеротический агент, а через неделю я сам лягу в больницу. Мне нужна только одна неделя.

— Давление мы тебе сейчас собьём, — ответил Муирхаль, доставая другой прибор с длинными электродами, смотанными в аккуратное кольцо. — Но никакой недели я тебе не дам, и не надейся. Речь идёт о твоей жизни, старина, и это не обсуждается. Криз может повториться через день — другой, а это для тебя смертельно опасно.

— Муирхаль, у меня сын, — дрожащим голосом проговорил доктор Кройц, указывая умоляющим взглядом на Элихио. — У него заканчиваются каникулы, а потом он уедет, и я его опять долго не увижу…