Чтение онлайн

— Ты слышала! Что? Ответь мне! — Анна крикнула во весь голос. Где-то в чаще взлетела в воздух стая невидимых птиц.

— Ответь! Отве-е-еть!

Ответом была тишина. Анна снова прижалась к идолу и заплакала. Упыри тоже умеют плакать. Кровавыми слезами.

Ответь, ответь… — губы Анны чуть слышно шептали, прижимаясь к струганой древесине, — Ответь…

— Пойдем.

Анна и не заметила, как подошел Радослав. Оторвалась от идола, выпрямилась и пошла рядом с ним. Прочь от поляны с молчащими богами.

— Волхв, — она резко остановилась и дернула Радослава за рукав длинной рубахи, — Мара согласилась? Как мне знать?

Радослав оглядел ее, помолчал и после паузы ответил:

— Будет знак.

— А если не согласилась? Как тогда?

— Будет знак.

— Знак, знак, знак… — голос Анны звучал все злее и злее. Бледное лицо перекосила злобная гримаса, зубы оскалились, глаза налились кровью.

— Не щерься на меня. Не поможет! Мужа своего пугать будешь! — голос Радослава звучал спокойно и уверенно, — я и не такие клыки видал.

Анна разъярилась еще больше. Она напружинилась. Если бы Радослав мог видеть во тьме, то он бы заметил, ее по-звериному неистовую злобу! Или он мог видеть?

— Охолонись! — его голос звучал твердо и повелительно, — Изыйти отсель с миром.

Анна сделала резкое, невидимое глазу движение вперед.

Радослав даже не шелохнулся. Анна, не дойдя пары шагов, остановилась. Она как уперлась в невидимую стену. Препятствие не задерживало ее физически. Но на упырицу нахлынул страх, граничащий с ужасом. Она и думать не могла сделать еще один шаг вперед. В глазах потемнело, потом кровавое зарево ослепило ее. Сердце запорхало в груди, как мотылек попавший в сети паука. Ноги в коленях подогнулись, и она тут же отступила на шаг назад. Потом развернулась и пошла прочь от капища прямо через кусты, не разбирая дороги. Стена, возникшая вдруг между ней и Радославом была невидима, но непреодолима. Она даже не хотела думать какой силой была она воздвигнута. Одно прикосновение к ней внушало страх, граничащий с ужасом.

— Ты смотри, тут не балуй!

До Анны донесся спокойный, голос волхва. Между этих уверенных слов она услышала насмешку. Чуть заметное, но явное превосходство. И злость нахлынула на нее с новой силой. Она бежала, не разбирая дороги. Потом остановилась. Прижалась к огромной ели, стараясь восстановить дыхание. Успокоилась. Думать от том, кто воздвиг стену ужаса между ней и волхвом она не хотела. Она и так это знала. Кровавый туман в глазах прошел, но стоило ей прикрыть веки, как в темноте начинали светиться огненными росчерками зигзагообразные линии. Но ничего… Чутье подсказывало ей, что такую защиту своему волхву Мара может дать только на капище…

— Ничего, ничего… — Анна прошептала эти слова вслух.

Звук собственного голоса неожиданно успокоил ее. Она огляделась по сторонам, втянула щекочущий ноздри холодный ночной воздух. У нее есть проблемы и поважнее. Нужно идти. Еще раз втянула воздух. Туда. Она уже знала, что ей делать. Не торопясь, уверенным шагом, углубилась в чащу.

Хутор был давно заброшен. Одни избы развалились на бревна, другие зияли темными провалами пустых окон и дырявых крыш. Анна легкой поступью шла по заросшей травой, чуть заметной тропинке, бывшей когда-то деревенской улицей. В превратившемся в омут колодце она до рассвета набрала «молчаливой» воды.

Зашла на старый деревенский погост с покосившимися, полусгнившими крестами и взяла немного могильной земли.

Ночь стояла беззвездная. Анна двигалась бесшумно, и вокруг нее тоже не было слышно ни шороха, ни ветра. Только плотная вязкая тьма, в которую, казалось, можно было погрузить ладонь — и уже не вытащить целую руку. Баню она нашла не сразу. Та стояла на отшибе, почти не видимая в зарослях бузины и вербы. Анна раздвинула ветки и, пригнувшись, нырнула в темный проем.

Внутри пахло гнилью и землей, словно сама баня давно перестала быть частью мира живых. Как в запертой могиле. Черные, закопченные вековой сажей стены, разбросанный по углам хлам, плотный, застывший воздух. Под ногами — сырая, раскисшая земля, ничем не покрытый пол. Анна подошла к углу. Вытащила из кучи колченогий табурет, поставила его на пол, утопив поглубже две целые, длинные ножки. На более-менее ровной поверхности разложила пестрый платок с цветами — подарок Силина. Усмехнулась, что взяла его с собой и что пригодился он именно сейчас. Быстро свернула из ткани что-то отдаленно похожее на куклу. Вставила в бока две острые щепки — руки, углем нарисовала кружочки на месте глаз. Внутрь насыпала кладбищенской земли.

Чтобы лунный свет снаружи не проникал внутрь, Анна заткнула окно ветошью. Подумав, подперла сломанной лавкой входную дверь — никто и ничто не должно было ей помешать. Зажгла свечу. Свет чадящего пламени едва разгонял тени. Анна встала около табурета и острием ножа вычертила на полу круг. Она опустилась на колени, подняла руки над куклой и прошептала:

— Змора, сестрица тьмы… ты, что скользишь по ночам,

Приди ко мне, как ветер без лица,

Найди его, того, кто сердце мое в прах обернул,

Да влей в его грудь лед и страх.

Анна окропила куклу водой. Потом снова взялась за нож и надрезала подушечку пальца. Она капнула кровь на земляное чрево. Кукла будто вздрогнула. Где-то в углу прошелестело, словно шуршащая ткань коснулась стены. Огонь свечи качнулся, и Анна затаила дыхание.

Долго ждать не пришлось. Анна почувствовала — Змора пришла. Не было слышно ни шагов, ни дыхания, но она безошибочно ощутила ее присутствие. Холод сжал виски, затылок, пальцы, а в груди стало тесно. В темноте, прямо за ее спиной, будто что-то заскреблось, расправляло плечи, растекалось тенями по углам. Анна упыриным чутьем ощущала каждое ее движение, каждое, почти незаметное колебание воздуха. Но повернуться так и не решилась. То, что осталось в ней от человека, всеми силами противилось этому. Просило, кричало и умоляло: не поворачивайся!

— Мара прислала меня.

Анна даже не поняла, сказало ли эти слова существо за ее спиной или они возникли в ее голове. Руки Анны дрожали, но она сцепила их, будто это могло помочь унять страх.

— Он спит, — прошептала Анна, и глаза ее заблестели. — Лежит в тепле, как ни в чем не бывало. Ты войди к нему… сядь ему на грудь. Дыши в него, ломай его ребра. Пусть глаза его откроются в страхе. Пусть он вспомнит все, все, что он сделал. И пусть умрет не от стали, а от тебя.

Свеча вспыхнула напоследок и погасла. В темноте что-то мягко скользнуло по воздуху, так что у Анны зашевелились волосы. Но Змора не ушла. Она все еще была в бане. Кукла на табурете снова дернулась.

— За-а-апах. Я помню его. Я не забыла никого, кого забрала-а-а. Он еще на тебе. Старый запа-а-ах…

Внутри Анны все оборвалось. Нет, не может быть.

— Може-е-ет! — Змора прочитала ее мысли. — Савели-и-ий. О-о-он. Я помню его.

Анна закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Чувствовала только, как кровь течет по подбородку. Змора хихикнула. Проклятая тварь! Анне уже было все равно, что чудовище знает, что она думает. Анна резко обернулась. Но перед ней никого уже не было. Только злобное шипение пару мгновений звучало в ее голове.