Чтение онлайн

Всё, что веками копил и оберегал Ур-Намму, его Ядро, его мощь, с помощью которой он сейчас пытался разорвать Землю на части — было стёрто с лица реальности, оставив после себя лишь идеально гладкую чашу из оплавленного камня диаметром в полкилометра. От его святилища не осталось ничего.

Даже пыли.

Конечно, изменив прошлое

В ту же секунду невидимый кузнечный молот обрушился на меня и вырвал из Тарима, швырнул обратно в настоящее, в самое пекло!

Я рухнул на груду битого бетона в сотне метров от главного входа «Арканума». Вокруг бушевала магическая буря, рёв тварей сливался с грохотом рушащихся зданий вдалеке. Воздух звенел от напряжения, и сквозь пелену дыма и хаоса я увидел его.

Ур-Намму стоял на том же месте, где появился. Его безликая маска была повёрнута в мою сторону. И хотя на ней не было черт, во всей его позе читалось… не изумление.

Нет — холодная, безжалостная ярость! Он почувствовал уничтожение своего святилища. Он понял, что я сделал, но…

Я всё-таки опоздал — на какие-то доли секунды.

Пространство в центре площади треснуло.

Это была рана — зияющая, пульсирующая чёрным и багровым светом дыра, из которой потянуло леденящим душу ветром из иного мира, пахнущим пылью мёртвых звёзд и статикой Большого Взрыва.

Ур-Намму протянул к ней руки, и от него в разрыв тянулись нити сгущённой энергии.

Он всё-таки начал открывать червоточину…

Воздух над площадью перед «Арканумом» не просто дрожал — он выл, разрываясь по швам. Тот самый густой, сладковатый запах распадающейся реальности, что я впервые почувствовал в Тариме, здесь, в сердце Москвы, был в тысячу раз сильнее и отвратительнее!

Он въедался в лёгкие, вызывая спазмы в горле. Багровая дыра, которую Ур-Намму пробил в самой ткани мироздания, пульсировала, как свежее раковое пятно на теле мира. Она не просто висела в воздухе — она дышала, и с каждым её вздохом границы между «здесь» и «там» истончались всё сильнее…

А затем из зева этой червоточины, затянутой чёрной, влажной и зловонной плёнкой, словно гниющая паутина, что-то повалило наружу!

Это не были твари, которых я видел до этого — обрывки плоти, кристаллы, энергетические сгустки.

О нет, это было нечто иное…

Хтонический ужас, для которого даже не находилось подходящих образов. Сущности, чьи тела состояли из ломающихся под немыслимыми углами геометрических тел, спутанных, бьющихся в конвульсиях щупалец и пульсирующих органов, не имевших аналогов в биологии любого мира, который я знал.

Они не бежали и не летели — они перетекали, извиваясь в измерениях, которых я не видел, но чувствовал кожей — ледяными мурашками, бегущими по позвоночнику. От них несло запахом распадающихся атомов, пылью мёртвых звёзд и статикой древнего, безжизненного космоса.

Они не хотели завоевать этот мир. Им было всё равно на людей, на нас, богов… Им просто была нужна пища — кремниевые соединения, химия мироздания, энергия…

Ур-Намму стоял неподвижно, его безликая маска, усеянная галактиками, была обращена ко мне. И я прочитал в его позе холодное, безразличное удовлетворение.

Он ждал — и знал, что скоро придёт его время… Пока что червоточина была мала, нестабильна, и Ур-Намму нужно было время.

И это время было единственное, что у меня оставалось…

Я не стал тратить силы на новый залп, который мог бы лишь ненадолго отбросить эту нечисть. Вместо этого я рванул застёжки на своей куртке, под которую маскировалась «Кровавая Броня Гнева». Ткань, пропитанная Эфиром, древней болью и отчаянием сотен тысяч жертв, вздулась пузырём, лопнула — и из-под неё хлынул ледяной, до костей пробирающий ветер не-существования. Он завывал тысячами голосов.

— Время возвращать долги! — проревел я, и мой голос потонул в оглушительном рёве.

Они появились молча.

Не с воинственным кличем, а с оглушительным, давящим психику РОКОТОМ ПУСТОТЫ. Легион призраков, сгустки чистой, нерастраченной воли, отчаяния и ярости, одетые в сияющие, переливающиеся бирюзовые доспехи, скованные из древней магии и моего Эфира, которым я их усиливал месяц за месяцем…

Их лица, искажённые вечной, немой агонией, были обращены к врагу, а вместо глаз в прорезях шлемов горели ядовито-зелёные огни абсолютной ненависти. Они возникли не хаотичной толпой, а в идеальном, жутком строю — безмолвная, сверкающая фаланга, вставшая непроходимой стеной между мной и прорвой не-тварью.

А затем они столкнулись. Волна плоти, геометрии и безумия ударила в стальной строй призраков.

Это воистину было зрелище, достойное падения богов и конца времён!

Мои призраки не имели плоти, которую можно было разорвать или отравить. Они были духами, воплощёнными в энергии. Когда щупальца тварей, покрытые шипами из кости и света, обрушивались на них, призраки смыкались щитами из концентрированной ненависти.

Щупальца, касаясь этого сияющего барьера, не просто отскакивали — они рассыпались в мелкий, чёрный прах с противным, высоким шипением, словно раскалённое железо опустили в воду. Воздух наполнился этим звуком — тысячами таких шипений, сливавшихся в оглушительный белый шум.

Мои воины не оборонялись — они атаковали.

Молча, с той же железной, безжалостной дисциплиной. Они рубили тварей огромными, почти невесомыми клинками, выкованными из остывшего Эфира. И там, где клинок касался инопространственного кошмара, тот вспыхивал ослепительно-белым пламенем и взрывались, разбрызгивая во все стороны липкую, чёрную, дымящуюся слизь.

Эта слизь с шипением разъедала камень под ногами, оставляя после себя дымящиеся ямы, но на самих призраках она не оставляла и следа — лишь на мгновение затуманивала их сияние.

Вокруг стоял невыносимый грохот — не просто звук, а физическая вибрация, выворачивающая внутренности и заставляющая зубы скрежетать сами по себе. Вонь гари, озона и гниющей плоти смешалась со сладковатым, приторным ароматом распадающейся магии и смрадом сожжённой космической пыли.

Я стоял, вцепившись пальцами в ладони до крови, словно полководец, сдерживая натиск Ур-Намму и одновременно наблюдая, как моя призрачная армия сдерживает натиск вселенского, безразличного хаоса.

И они держались — вместе со мной.