Печать Пожирателя 3
Шрифт:
Бр-р-р…
Думать о том, что со мной сделают власти, совершенно не хотелось, и я понятия не имел, как поступить. Мелькнула даже мысль бросить всё и сбежать куда-нибудь в Индию, откуда пожиратели своих не выдавали, но…
Даже если бы у меня хватило сил это сделать — решение выглядело весьма спорным. Да и не успел я, если честно, реализовать подобный план — буквально через несколько часов после постановления меня забрали из палаты и повезли в главное зданием министерства внутренних дел на Садовой, усадили в кресло напротив не менее испуганного Львова и…
Залезли в мозги.
Для этого потребовался всего один менталист. Им оказался высокий, худощавый господин с залысинами и крючковатым носом, облачённый в старомодный чёрный костюм.
Он положил руки нам на головы, попросил сосредоточиться на событиях того дня, и…
Мне в мозг будто бы вонзились тысячи иголок. Сознание помутилось, и удерживать концентрацию было очень сложно, но я делал, что велели — вспоминал факультатив, от начала, до конца.
И делал это настолько чётко, насколько мог, потому что понимал — стоит только подумать о чём-то другом, и менталист увидит то, что увидеть не должен.
К счастью, его не интересовало ничего другого — и спустя десяток минут нас, выжатых, словно лимоны, отпустили.
И всё же я искренне боялся, что менталист залез чуть глубже, посмотрел чуть в сторону — и увидел что-то, чего я показывать не хотел…
После бессонной ночи мне позвонили из министерства и…
Уведомили, что менталист не обнаружил в моих действиях злого умысла и того, за что меня можно было привлечь к ответсвенности.
Не передать словами, как меня обрадовали эти новости! Удивительно, но мне каким-то образом удалось удержать сознание и воспоминания в нужной точке времени, и не дать МВД пищу для сторонних размышлений!
Возможно, помогли ментальные практики, которым меня в своё время обучал сам Титанос (за что ему большое спасибо!). Однажды они уже помогли мне справиться с захватом сознания во время боевой операции против ударного отряда расы Кхан’Кор. Эти твари славились своими телепатическими способностями, так что бывший «начальник» решил, что обучение хотя бы основам ментальной защиты будет не лишним.
И вот теперь это умение, как оказалось, оставшееся со мной, пригодилось вновь. Правда, я сильно сомневался, что смогу долго сопротивляться, возникни у местных менталистов желание полностью выпотрошить мою память…
Впрочем, было во всей этой проверке и кое-что поистине приятное — менталист выпотрошил и мозг Львова-младшего!
И судя по тому, что мне сообщили — в произошедшем была часть его вины!
Не то, чтобы я сомневался — но теперь у властей было железобетонное подтверждение, что мелированный ублюдок велел своему родовому существу «напугать» Бунгаму!
Жалкий придурок… Представляю, какой разнос устроил папенька, когда запущенный им маховик уе#ал по его же сыночку!
Не знаю, что они делали дальше, и как заглаживали свою вину — да меня это и не касалось, потому что у властей не оказалось ко мне никаких претензий.
В отличие от академии…
Именно потому сейчас мы с Сергеем и сидели в преддверии ректората, ожидая начало разбирательства. И сидели уже достаточно долго, безуспешно пытаясь прислушаться к доносящимся из-за массивных двустворчатых дверей обрывкам беседы.
Идущей, надо заметить, на повышенных тонах.
Словно в ответ на мои мысли голоса ректората замолчали, и через несколько секунд тяжёлые створки распахнулись.
— Входите! — донёсся голос Кощеева изнутри.
Мы с Сергеем, бросив друг на друга ненавистные взгляды, и сопровождаемые угрюмыми Практиками, вошли в просторное, круглое помещение.
Мне оно (к сожалению) было уже хорошо знакомо. Всё та же стена напротив входа, превращённая в огромное окно, за которым открывался прекрасный вид на центр города, Кремль и великое Древо. Всё тот же дугообразный стол. Всё те же девять человек…
Мы встали по центру.
— Итак… — откашлялся Кощеев, — Сегодняшнее разбирательство посвящено события от девятнадцатого марта этого года. Факультатив профессора Волкова обернулся всем известными событиями, в которых оказались виновны двое этих студентов.
— Предлагаю начать со Львова, — елейно произнёс Земельцев, довольно развалившийся в кресле, — Он здесь нечастый гость, и нет сомнений, что он оказался втянут в…
— Соблюдайте протокол, Евгений Олегович! — перебил его недовольный директор, — И не нужно никаких домыслов! У нас есть масса… материалов, предоставленных министерством внутренних дел! И вина обоих студентов не вызывает сомнений! Большая, или меньшая — нас не интересует! Мы здесь для того, чтобы определить наказание!
Земельцев заткнулся, а Змеев, прожигающий его презрительным взглядом, не удержался от короткого смешка.
— Итак… — продолжил Кощеев, — Не будем затягивать процесс, так как всё уже обговорено и не раз…
— Если позволите заметить, господин директор… — мягко произнесла Ванесса Онегина.
— Слушаю.
— Спешу напомнить, что студент Апостолов оказывается здесь уже не в первый, и не во второй раз. Он не единожды проявлял себя как «опасный» элемент, и на мой взгляд, заслуживает более серьёзного наказания, чем господин Львов.
«Господин», ха! Даже в обращениях эта бледная сука старалась меня уязвить! Ну-ну, старайся дальше.
— Забавно, что декан факультета Целительства и Некромантии не может исправить собственные проблемы со слухом, — невозмутимо заметил Змеев.
Эти слова оказались сродни пощёчине. Ванесса дёрнула головой и резко повернулась к моему декану.
— Я вас не понимаю!
— Директор только что сказал, что мы собрались здесь не определять степень тяжести наказания — а просто его назначить. Вы же, очевидно, его не услышали — потому я и сделал вывод, что у вас проблемы со слухом.
— Вас не было в актовом зале! — прошипела Онегина, проигнорировав плохо завуалированное оскорбление, — Вы не видели, что существо Апостолова собиралось сделать! Если бы не мы…
— Вы, насколько я знаю, не смогли сделать ничего, — всё также невозмутимо продолжил мой декан, — Апостолов сам остановил своё родовое существо. Рискуя жизнью, прошу заметить — его едва не разорвали магические потоки, которые начали прорываться из…
— Илья! — рявкнул Кощеев.
— Да, прошу простить, — спохватился Змеев, сообразив, что едва не сболтнул лишнего.
Можно подумать, я не знаю, что речь об Урочище!
— Тем не менее — он сам остановил своё существо. А по пути, если я правильно помню, спас четырёх студентов от… Порождений этой странной магии. Думаю, это говорит в его пользу.