Чтение онлайн

Тяжёлые портьеры из тёмно-бордового бархата были плотно задернуты, отгораживая нас от остального мира, а воздух был пропитан едва уловимым ароматом древесины и каких-то экзотических специй.

Под потолком висела невообразимо огромная магическая люстра, сверкающая тысячами граней. Она парила в воздухе сама, без креплений — над антикварным столом из тёмного дерева, украшенным затейливой инкрустацией, и массивными креслами с высокими спинками, обтянутыми мягкой кожей.

Каждая деталь интерьера говорила о том, что здесь собираются люди, для которых деньги — всего лишь цифры в банковской книжке.

Я же в очередной раз убедился, что «китч» для землян — совершеннейшая норма. Потому что на мой взгляд всё это выглядело слишком вычурно.

Комната была оборудована новейшей магической системой защиты от прослушки, созданной лучшими мастерами Иловайских. Сложные письмена защитных чар едва заметно светились по периметру потолка и стен, создавая непроницаемый барьер.

Однако Юсупов, проявляя характерную для него осторожность, наложил на стены и свои чары — многослойные, переплетающиеся заклинания такой силы, что у меня зазвенело в ушах, а по спине пробежали мурашки.

Наш стол украшало настоящее произведение кулинарного искусства — «Симфония четырёх стихий», фирменное блюдо шеф-повара «Метрополя». Перед Юсуповым дымился горячий гриль из маринованной антилопы с трюфельным соусом — «Огненная страсть», где специи были подобраны так тщательно, что создавали иллюзию танцующих языков пламени на поверхности мяса.

И это, признаюсь, выглядело чертовски эффектно!

Для себя я выбрал «Песню вод» — филе морского окуня, приготовленное в солёном пару с морскими водорослями и каплями лимонного сорбета. Попробовав, я тут же позабыл о вычурных интерьерах — ибо каждый кусок этой умопомрачительной рыбы таял во рту!

Что-что, а готовить тут умели.

Страшно представить, сколько всё это стоит…

На центральном блюде красовалась «Воздушная фантазия» — суфле из белых грибов с лёгким ароматом лесных трав, которое действительно парило над тарелкой благодаря искусно вплетённой в рецепт магии воздуха.

А завершала композицию «Земная основа» — пюре из трёх видов картофеля с чёрной трюфельной пеной и крошкой из выдержанного пармезана.

Звучит не очень? Зато на вкус как божественный нектар!

К блюдам нам подали особый кофе «Эликсир рассвета» — редкий сорт, выращенный на высокогорных плантациях Эфиопии и обработанный заклинаниями сохранения аромата.

Напиток подавали в серебряном кофейнике и чашками с двойными стенками, где между слоями металла текли магические потоки, поддерживающие идеальную температуру.

Кофейные ноты переплетались с едва уловимым ароматом экзотических цветов, создавая удивительный букет вкуса и запаха.

Юсупов, следуя своей привычке контролировать всё вокруг, лично проверил целостность защитных чар на кофейнике и даже провёл пальцами по его контуру, активируя какое-то заклинание диагностики.

Ко всему прочему нам принесли и «Кристальную росу» — редкий травяной настой из горных растений, собранных в полнолуние. Прозрачная жидкость переливалась всеми цветами радуги, а на вкус была как…

Дерьмо космочервей, если честно, я так отвык от изысканной кухни, что даже эпитетов достойных подобрать не могу!

Но даже вся эта вкуснятина не отвлекла меня от одной простой мысли — Юсупов привёл меня сюда, потому что хотел получить что-то взамен.

Что-то очень весомое.

Это было настолько очевидно, что я едва не рассмеялся, когда это осознал.

Ай да Инквизитор, ай да сукин сын!

Граф поймал меня в первый день учёбы — как раз в тот момент, когда я шагал к парковке, у которой был припаркован мой «Стикс». Его дорогой спортивный мобиль остановился у обочины, и в этот раз Юсупов сидел за рулём сам — никого в его авто больше не было.

Честно признаться, я ждал этой встречи — и, как водится, заранее подготовил рассказ, который от меня наверняка (как я думал) потребует граф.

Так оно и вышло.

В мельчайших подробностях княжеский Инквизитор потребовал от меня рассказал о моих летних приключениях. Поездка в Петербург (пришлось скрывать нашу с Илоной находку), усиление энергетики в «Тихом месте» (и снова он не дождался от меня никакой информации о заражённых — и особенно о моих кровавых ритуалах), события в Баку (молчок насчёт деда).

И вишенка на торте — события у Тобольского Урочища.

Признаюсь — эта часть рассказа меня волновала больше всего. Хотя бы потому, что у Юсупова была куча времени, чтобы собрать данные по всем другим моим приключениям, и откопать что-то…

Тайное, противозаконное — то, за что меня можно было легко бы подвесить на крюк.

За причинное место, ага.

Так что рассказывать пришлось осторожно, скрывая воспоминания — отчего у меня зверски ломило голову — и стараясь делать это так, чтобы у меня ни один мускул на лице не дрогнул.

К моему счастью, морок Бунгамы был мощным. Он обманул всех, и во всех отчётах всех ведомств, как я понимал, никаких подозрений на мой счёт не было.

Да, разумеется, теперь к моей персоне будет повышенное внимание — такой юный талантливый маг, теоретик, воин, тактик… Нечасто среди «золотой молодёжи» такие встречаются в современной Империи.

Особенно в наше время, когда большинство аристократических семей предпочитают воспитывать своих отпрысков скорее политиками и дипломатами, нежели воинами. Всё больше внимания уделяется светским манерам и умению плести интриги, чем настоящему мастерству владения Искусством.

Забавно, конечно, что магия силы привела современную аристократию к власти — а теперь военное дело отдали на откуп «второсортным» родам…

Подумав об этом, я про себя только хмыкнул.

Как бы там ни было, после событий на Тобольской Заставе подобное внимание ко мне было неизбежно, и мало меня парило.

А вот Инквизиция…

Стоило какой-нибудь мысли о том, что я хапанул что-то не то в Урочище, прийти в голову Юсупову — и мне кранты. И даже не потому, что я действительно совершил что-то запретное — а потому что сам механизм Инквизиции устроен так, что подозрение уже само по себе становится почти приговором. Их методы допроса и проверки способны сломать даже невиновного.

А уж если они узнают, что я, фактически, замыслил сместить Императора, втянул в это дело другие дворянские рода, и заключил с ними «Кровавый пакт»…

Великий Эфир, как же хорошо, что заклинание, которым мы связали себя на крыше того бара, было невозможно обнаружить — пока кто-то не нарушит его условия.

Впрочем, я внёс в кровавую волшбу кое-какие коррективы — дополнительные меры безопасности, так сказать.

Но даже несмотря на это, меня слегка напрягало раз за разом врать в таком объёме столь серьёзному человеку. И делать это было ох как нелегко! Каждое слово нужно было взвешивать, каждый жест — контролировать, каждый энергетический всплеск — обуздывать, каждую паузу — рассчитывать.