Чтение онлайн

Их было трое, я – одна. Лейла занималась баскетболом, Кэрол – черлидерша. Я же никогда не увлекалась спортом. Мне было далеко до их физической формы.

Я не успела отреагировать, когда увидела замахнувшийся кулак Лейлы, затем почувствовала острую боль в носу. Вскрикнула. Ещё удар. Я не удержалась на ногах, упала. В носу запекло. Кровь. Мелкие капли на кафельном полу. Кэрол пнула меня в бок, затем ещё и ещё. К ней присоединилась Лейла. Сара осталась в стороне. За неё всегда грязную работу делали другие.

Спина, живот, ноги. Больно было везде. Они просто пинали, выплескивая на меня свою ярость. В раздевалке было тихо, если не считать звуков ударов ботинок о моё тело и мои вскрики, всхлипы, стоны. Я закрыла лицо руками, чувствуя горячую вязкую жидкость, что сочилась из моего носа.

Я ничего не могла поделать. Боль парализовала моё тело. Удар. Во рту появился металлический привкус. Я заскулила.

Дверь со скрипом открылась. Я подумала, что сейчас все закончится. Кто-нибудь спугнёт их. По кафелю застучали каблуки.

Но вместо облегчения я ощутила лишь новую боль. Мои глаза были закрыты. Я не хотела еще и видеть происходящее.

Ещё кто-то. Ударов стало больше. Я подумала, что Сара решила присоединиться.

Майка давно уже задралась, оголяя живот. Я немного приоткрыла глаза, и увидела золотистую шпильку слишком близко.

Ту боль, что я почувствовала в следующую секунду, я не забуду никогда. Резкая, быстрая как молния, она разошлась по всему моему животу. Из моего горла вырвался такой крик, что в ушах зазвенело. Удары прекратились. Я услышала голос, но не поняла, кому он принадлежал.

– Бл…, ты, что, с ума сошла? Что теперь делать?

Скрипнула дверь. Они убежали. Я осталась в одиночестве лежать на холодном кафеле.

Я двинулась. Адская боль. Я коснулась живота, того места, где было больнее всего. Сыро и тепло. Кровь. Я кое-как пододвинулась к шкафчикам, с трудом села, опиревшись на них. Подняла майку выше.

– Боже мой, - выдохнула я, увидела ужасный порез чуть выше пупка.

В длину примерно сантиметров три, в ширину один сантиметр. Это не порез от ножа, слишком рваная и неровная рана.

Шпилька.

Неужели тонкий каблук-шпилька может так ранить?

– Чёрт, - Я сжала зубы, чтобы не застонать.

Из раны текла кровь. Низ майки уже был весь крови, белые брюки тоже начинали пропитываться алой жидкостью. Я не могла позвонить, телефон мне давно уже не нужен.

Я не помню, как встала. Каждый шаг давался мне с трудом, но я стискивала зубы. Я шла, держа руку на ране, оставляя за собой небольшие капли крови на полу. У меня кружилась голова, меня тошнило. В ушах стоял непонятный гул. Иногда я останавливалась, опираясь о стену, о личные шкафчики учеников, стоявшие в коридоре. Везде оставались следы моей крови.

В школе уже закончились занятия, и не было никого, кто бы мог мне помочь. Я вышла из здания, сил уже не было, в глазах потемнело, и я провалилась в темноту.

Очень хотелось пить. Я медленно открыла глаза.

Где я?

Кажется, в больнице.

– Привет, - девушка в белом халате сидела возле меня, - как себя чувствуешь?

– Пить, - хрипло прошептала я.

– Сейчас, - улыбнулась она.

Она аккуратно приподняла мою голову, поднесла чашку к моим губам. Я отпила немного, губу защипало.

– Тебе повезло, что нет сотрясения мозга, хотя крови ты потеряла многовато.

В палату вошел незнакомый мужчина.

– Пришла в себя, - кивнул он, сев рядом. – Разговаривать можешь?

Я лишь кивнула.

– Что с тобой случилось?

Я не могла сказать, что случилось. Саре всё равно ничего не будет. Мама не отпустит меня за границу, а это значит, что мне никуда не деться от этой школы. Если я расскажу, то станет только хуже. Всегда, когда я пытаюсь дать отпор, становится еще хуже, хотя кажется, что это невозможно. Сара придумает другой способ поиздеваться надо мной.

– Я упала.

– Как это? – он прищурился.

– Я просто поскользнулась и упала с лестницы.

– На что же ты наткнулась? – он указал на мой живот.

– Не знаю.

– Твои родители не стали писать заявление в полицию.

Кто бы сомневался? Они же игнорируют то, что происходит со мной.

– Может, ты хочешь написать заявление, и рассказать правду.

Я промолчала.

Я сжала простынь рукой, отгоняя воспоминания, и вместе с ней боль. Рука невольно коснулась шрама.

Николас правда не знал? Я никогда не поверю в это.

Когда я пришла в школу после выписки из больницы, меня стали сторониться все, даже Сара. Она как-то косо смотрела на меня, будто чего-то ждала. Николас продолжал делать вид, что не видит меня. Я бы не удивилась, если бы он и правда прошел сквозь меня.

Я ходила по школе медленно, больше не раз не зашла в раздевалку. В моей голове всё ещё стояла картина кафельного пола в моей крови. Порез очень болел, я постоянно пила обезболивающие таблетки. Они делали меня сонной, вялой. Я перестала смотреть по сторонам, разговаривать, окончательно замкнувшись в себе. В какой-то момент мне пришла в голову мысль о самоубийстве. Тогда случился роковой второй нервный срыв.

Стук в окно. Еще один. Я подхожу, открываю окно. Внизу стоит Яна, одетая в джинсы и футболку.

– Я могу подняться? – спрашивает она.

– Как? – удивляюсь я.

– Нельзя так близко к окнам сажать деревья, - она подходит к старой иве.

Это дерево, правда, стоит слишком близко к нашему дому. Его посалили ещё до того, как построили эту часть здания. Бабушка смеялась, что это дерево будет моим помощником.

– Мальчишки будут лазить к тебе в окно, как Ромео к Джульетте, - мечтала она. – Ну, или ты будешь тайно бегать на дискотеку, спускаясь и подымаясь по этой иве.