Чтение онлайн

Мне есть совсем не хотелось. Корсет платья сжимал мой желудок в тугой узел.

– Не пойду за стол, - сообщила я Яне.

– Я тоже не хочу, - отозвалась она, - но положение - дочери хозяйки - обязывает. Мама предупредила меня об этом заранее.

Мы разошлись. Она направилась в столовую, а я решила подышать свежим воздухом, глядя на океан. Поднялась на второй этаж, зная, что там есть очень удобный балкон. Мы с Яной неоднократно лежали там, наслаждаясь солнышком.

Я открыла дверь, вышла наружу. Лёгкий бриз коснулся моих волос. Я наполнила свежим воздухом свои лёгкие. Но внутри, вместо облегчения, всё только сжалось. На глаза почему-то навернулись слёзы. Стало очень горько. Червь забирается в яблоко и точит его изнутри. Вот также обида на родителей грызла моё сердце.

Что я сделала не так? Почему самые родные отворачиваются от меня раз за разом. Отец сказал, что я сама виновата, но разве люди могут идти по жизни, не совершая ошибок.

(Далее цитируется сонет 149 Шекспира в переводе С. Маршака)

– Ты говоришь, что нет любви во мне.

Но разве я, ведя войну с тобою,

Не на твоей воюю стороне

И не сдаю оружия без боя?

Вступал ли я в союз с твоим врагом,

Люблю ли тех, кого ты ненавидишь?

И разве не виню себя кругом,

Когда меня напрасно ты обидишь?

Я обернулась на голос - тихий бархатный.

Николас.

Он замолчал. Я широко открыла глаза, и губы сами пришли в движение:

– Какой заслугой я горжусь своей,

Чтобы считать позором униженье?

Твой грех мне добродетели милей,

Мой приговор - ресниц твоих движенье.

В твоей вражде понятно мне одно:

Ты любишь зрячих, - я ослеп давно.

Он улыбнулся, не сводя с меня взгляд. Николас сидел в одном из кресел, что стояли в углу. Бабочка развязана, теперь висела на его шее, как широкая верёвка. Рубашка расстёгнута до середины груди.

– Не знала, что ты знаешь, кто такой Шекспир.

– Не знал, если бы не бабушка, любившая литературу. Она заставляла меня учить её любимые сонеты, говоря, что однажды я смогу завоевать сердце девушки, прочитав ей стих Шекспира.

Николас усмехнулся. А я растерялась от такой откровенности. Услышать сонет из уст Николаса - это что-то невероятное и незабываемое.

Я стояла, не двигаясь. Было что-то жутко романтичное в этом моменте. Луна, океан, прекрасный Николас, я в платье принцессы, Шекспир. Жалко, что это всего лишь иллюзия.

Луна - планета, спутник Земли. Океан - большое скопление воды в огромной яме. Николас не мой принц. Он скорее то самое яблоко, что стало роковым для Евы.

– Только не уходи.
– Николас встал, а я напряглась.

Он был прав, я уже собиралась убраться отсюда. Оставаться с ним наедине - не лучшее решение.

– Я не буду приставать.
– Он поднял руки.
– Обещаю. Ты очень красивая. Утром выглядела ты болезненно. А сейчас сияешь. Это платье... оно... идеально тебе подходит.

Я смутилась. Сначала сонет, теперь вот комплименты от Николаса - это слишком для моих ушей.

– Давай просто поговорим.

– О чём?
– Мой голос слегка задрожал.

Николас встал возле меня. Я прислонилась к перилам спиной, лицом обратилась к двери. Николас повернулся к океану, руками опершись на перила балкона.

– Откуда ты знаешь мистера Дика?

Я застыла.

– Похоже, что вы очень близки.
– Николас не смотрел на меня.

– Почему я должна отвечать тебе?
– Я поджала губы.

– Давай тогда по очереди задавать вопросы, - предложил он, обернувшись.

Его лицо напряжено, а в глазах ничего нельзя было прочитать.

Что я теряю? Может, это единственная возможность спросить о том, что мучает меня уже два года. Хотя, сама я не горела желанием отвечать на его вопросы. Тем более, на такие.

– Он мой доктор, - коротко ответил я.

Да, он психолог. Но никто не знает, от чего он меня лечит.

– Моя очередь.

Николас кивнул. Я хотела спросить совсем о другом, но решила начать с отвлечённых тем.

– Почему сегодня здесь нет твоей матери?

Он пожал плечами.

– Она в больнице. Проходит очередной курс лечения.

– Она серьёзно больна?

Мне стало не по себе.

– Это уже второй вопрос, - улыбнулся Николас.
– Моя мамаша - алкоголичка. Со стажем во всю мою жизнь.

– Ой, - мои глаза расширились, а губы сделали букву «о».

– Теперь моя очередь. Какое у тебя расстройство?

– Посттравматическое стрессовое расстройство...

Я сказала это вслух?

Боже, зачем я назвала Николасу свой диагноз? Как теперь выкрутиться?

Николас шумно вдохнул.

– Что это значит?

А значило это, что я навязчиво вспоминаю всё случившееся со мной. Причем мои эмоции в момент этого воссоздания превышают те, что я чувствовала в сам момент унижения, предательства.

Я уничтожила все вещи, напоминающие мне о предателях. Сломала подарки Вики, сожгла совместные фотографии. Мне постоянно снились кошмары, в которых я раз за разом переживала все издевательства. Я просто сходила с ума. Это-то и привело меня к обрыву.

Потребность освободиться.

– Это неважно.

– Это не ответ.

– Я не сильна в разборе диагнозов, - соврала я.

Конечно, я знала всё о своем диагнозе. Я прочитала кучу психологических трудов. Но сама справиться с этим недугом не смогла.

– Почему ты захотел узнать об этом сейчас?

– Лучше поздно, чем никогда.

– Могло быть слишком поздно, - вновь произнесла я вслух то, о чем подумала.

Он моментально встал передо мной.

– Что это значит?
– Его глаза загорелись.

– Ничего, - бросила я.

– Об этом же говорила твоя подруга сегодня утром, - сказал он скорее себе, чем мне.
– Почему могло быть поздно?

Он напирал на меня. Нет, руками Николас не трогал меня. Но его голос, глаза создавали напряжение внутри меня. Он пытался заглянуть мне в душу.

Я зажмурилась.

– Где ты была весь месяц?

Он оказался еще ближе. Я прижалась к перилам.

– Я не... я...

– Скажи мне, - давил на меня Николас.
– Где ты была целый месяц? Я уже думал, что ты либо уехала, либо...