Чтение онлайн

Я говорила негромко, но твёрдо. Мой голос уверенно разрезал тишину нашей кухне.

Меня выводит из себя, что родители начали указывать, что делать и с кем общаться. И это после двух лет абсолютного игнорирования моих проблем. Я бы не злилась, если бы всё это время они были рядом, заботясь обо мне. Тогда бы я прислушивалась к их мнению, но не сейчас. Нет, у меня не было ненависти к родителям. Я скорее разочарована.

Мама широко раскрыла глаза.

– Ты не должна идти против своего отца. Бога ради, да вы же знакомы с этой девчонкой всего несколько недель...

– Да, мама, - процедила я, - но она за эти пару недель стала мне ближе, чем вы - мои собственные родители.

Я резко встаю.

Моя мама всегда была непрошибаемая. Она никогда не пыталась понять, прислушаться, так же как и отец. Всё, что перечило их убеждениям - это плохо. Если они что-то вбивали себе в голову, то их не переубедить, и неважно, насколько вескими будут аргументы «против».

Яна уже ждала меня. Из-за дождя верх машины был опущен.

На улице сегодня прохладно, поэтому я натянула джинсы, розовый свитер и ботильоны на невысоком каблуке. Также я взяла свою любимую вместительную сумку через плечо - очень удобно. Перекинула её, и руки свободны.

– Ну и погодка, - присвистнула Яна.

Как только я села в машину, мелкий дождик превратился в ливень. Ухудшал положение резкий ветер. Мама с утра даже радио включала, чтобы узнать - нет ли штормового предупреждения. Но нет, синоптики успокаивали, что это просто дождь с резкими порывами ветра.

– Часто у вас такое?

– Не очень.

– Может начаться шторм? А что если нас накроет цунами?

Я засмеялась, отряхивая свои волосы. Они немного намокли.

– Не выдумывай. Нас бы предупредили. И вообще, мы же не в кино.

– Опасно жить в такой близости к океану.

– Ты не жаловалась, когда лежала на пляже, попивая кокосовый коктейль.

Мы вместе засмеялись.

– Кстати, - Яна полезла в бардачок, - это тебе. Давно купила, но все никак не отдам.

Это был телефон. Точнее, новенький IPhone. Не знаю, какой именно, я не разбиралась в моделях.

– Ты же знаешь, что я не пользуюсь телефонами...

– А теперь начнёшь!
– с энтузиазмом заявила Яна и хлопнула в ладоши.

– Но кому мне звонить? И если мой номер узнают в школе...

– Не узнают! Твой номер будет только у меня! Мне надоело звонить тебе на домашний телефон, твоя мама, похоже, не очень рада моим звонкам.

– Прости за это...

– Всё путём, - улыбнулась Яна, - а теперь я могу звонить напрямую тебе.

То, что сегодня что-то должно произойти, моя попа почувствовала еще с раннего утра. Плохая погода, серьезная мама - это точно не к добру. В школе всегда странно смотрели на нас, но сейчас как-то еще хуже.

– Что происходит?
– спросила Яна как-то очень тихо.

Видимо, ей тоже стало не по себе.

Нет!

Я сжала кулаки, поняв, что происходит.

Большая кучка учеников столпилась у нашей доски почёта. Такая доска есть во всех школах. Там можно увидеть фото со школьных мероприятий, награжденных учеников, учителей. Но у нас в школе доска почёта превратилась в доску позора.

Два года назад здесь висели мои фото. Причём они занимали не только доску, но и всю стену.

Сейчас у меня дежавю. По всей стене также висели мои фотографии - больше сотни - какие-то больше, какие-то меньше. По ним можно было отследить все произошедшее со мной тем роковым утром.

Вот я сплю, укрывшись одеялом. Хвала господу, что у меня нет привычки распинывать одеяло во сне. Вот я начинаю просыпаться. Шок. Осознание. Слёзы. Взгляды на Николаса. Его свободная поза. Мрачный взгляд. Ухмылка. Я кутаюсь в простыню. Встаю. Иду к нему. Плачу. Он не смотрит на меня. Я убегаю.

Был ли у меня шок?

Нет, но я все равно замерла.

Я была шокирована два года назад. Сейчас же я просто стою, затаив дыхание.

– Что за на хрен такой?
– воскликнула Яна.

Она видела то же, что и я. Все это видели.

– Кто это сделал?
– Яна метала молнии.

Она агрессивно двинулась на толпу.

– Яна, нет.
– Я быстро хватаю её за руку.
– Мне всё равно.

Я не кричала. Мой голос даже не дрожал, хотя внутри всё содрогалось.

– Так была поставлена печать?
– спросила она у меня почти шёпотом.

– Да.
– Я запрокинула голову, пытаясь сделать вдох.
– Я надеялась, что эти фото пропали, но нет. Такие вещи не исчезают по желанию жертвы.

Яна зарычала. Она всматривалась в толпу, пытаясь найти знакомых персонажей, но никого не было видно.

Через мгновенье я увидела Николаса и Маркуса.

– Сука!
– услышала я Николаса.

Он бросил рюкзак на пол, затем быстро оказался у стены. Николас начал срывать фотографии. Он мял их, рвал, кидал на пол, затем топтал, при этом выдавая нечленораздельные ругательства.

Я одеревенела. Стояла и наблюдала за его действиями, чувствуя дежавю.Я когда-то делала то же самое. Только это было бесполезно.

– Николас, - я вышла из ступора и подошла к нему, - оставь это!

Я коснулась его плеча. Он обернулся. Его зрачки расширились. Я видела в них... ужас?

– Ты уже здесь?! Уже видела?!

Это что, страх?

– Бесполезно их срывать. Они появятся снова.

– Я не... это не моих рук дело...

– Это не важно...

– Для меня это важно! В этот раз я не имею к этому отношению. Я...

Он делает шаг ко мне, но я отхожу.

Его резкие движения, гнев, ярость и боль... и еще какое-то отчаянье. Я чувствовала, что он не при чем, но эти фото - напоминание того, что я не должна забывать.

Предательство. Разрушенные иллюзии. Начало боли.

Рядом с Николасом эти воспоминания притупляются, а не должны.

– Надо же, - противно-писклявый голос Сары, - какая сцена! Волк и овца! Вместе навсегда!

Она засмеялась, словно выдала невероятно смешную шутку. Лейла и Кэрол тоже смеялись. Виктория же выглядела неважно. Её кожа покрылась зелёным цветом. Казалось, ее вот-вот стошнит.

– Это твоих рук дело?
– Яна не медлила ни секунды, ринулась в сторону Сары.
– Ах, ты тварь мерзопакостная! Я тебе покажу, где раки зимуют!