Чтение онлайн

– Эм-м-м, окей...
– Она явно не знала, что ответить.

В столовую вошла четвёрка Барби и толпа Кенов - только этого не хватало!

Последними вошли Николас и Маркус. Девушка, сидящая напротив меня, замерла. Она смотрела на них, не моргая. Затем шумно сглотнула, сильно сжав челюсть. Я видела, как побелели костяшки ее пальцев, когда она сжала кулаки. Две «звезды» не обратили на неё своего внимания - и слава Богу!

– Эй, - позвала я её, - лучше не смотри.

Она перевела взгляд на меня, выдохнула.

– Меня зовут Яна, - отозвалась девушка-мисс-сияющая-улыбка.

– Мне пофиг, - не совсем честно.

Я резко встала, пока внимание было переключено на входящих «звёзд», и быстрым шагом направилась к выходу.

Что, чёрт возьми, эта была за немая сцена?

Эта иностранка, кажется, запала на кого-то из них. Только вот на кого? Николас или Маркус? Хотя какая мне разница? Она девочка взрослая, сама разберется. И что это за имя такое?

Яна.

Я даже произнести его не могу. Получается что-то вроде «Ана», либо «Йена». Как-то так.

Вечер.

Отец все-таки приехал, как и обещал. Сейчас мы сидим за столом, едим (в моём случае ковыряем) запечённую курицу с картофелем и тщательно изображаем семейную идиллию.

Я уже упоминала, что у нас своя небольшая строительная компания. Правда находится она в Майями. От нас примерно в ста пятидесяти километрах. Раньше отец просто ездил туда раз в неделю, проверял отчетность. Но сейчас же он постоянно находится в городе, ссылаясь на некие проблемы в компании. Хотя никто не знает, в чём именно заключаются эти самые проблемы.

Я думаю, ему просто тяжело находится с нами - с уже года два депрессующим ребёнком и как будто не замечающей этого матерью.

– Как дела в школе?
– Мама изо всех сил улыбается - выходит очень и очень наиграно.

– Как обычно, - буркнула я.

Не знаю, для чего она ежедневно задает этот вопрос. Всё и так понятно. Отец шумно выдыхает. Он, в отличие от матери, прекрасно понимает сложившуюся ситуацию. Я предполагаю, что папа знает, через что я прохожу ежедневно. Ведь он сам учился в этой школе. Возможно, у них тоже была наивная дура, которая впоследствии стала изгоем.

– Я сегодня видела Вики с родителями, - как ни в чём не бывало продолжает мама.
– Она даже со мной не поздоровалась. Вы все еще в ссоре? Боже, да когда же вы уже помиритесь?

Мои глаза округлились, я взглянула на папу. Он тоже замер. Мы вместе уставились на маму.

Что, чёрт возьми, несёт эта женщина?

– Мама, - говорю, возможно, слишком резко, мне едва удается скрыть свой гнев, - это не просто ссора. Мы больше не подруги. И никогда не помиримся. Смирись уже с этим!

Я резко встаю и ухожу в свою комнату. Возможно, мистер психолог прав. Я всегда убегаю, прячусь от проблем вместо того, чтобы дать достойный отпор. Травля в школе превратила меня в замкнутого, запуганного недочеловека. Я перестала интересоваться всем, кроме музыки. Она моё спасение. Сегодня пятница, а, значит, моё время пришло.

Я быстро принимаю душ, смываю макияж. Он там не нужен. Надеваю юбку, простой белый топ, кеды. Волосы прячу под шапкой.

Мне удаётся незаметно покинуть дом. Сажусь в старенький дедушкин Шевроле Селебрити.

Он заводится не сразу, но с третьей попытки все же получается. Мою же любимицу Шевроле SSR, 2006 года выпуска, разбили в первый же день моего провозглашения позором всей школы. Отец отказался покупать мне новую машину. А смысл? Её все равно ждала бы та же учесть.

Я подъезжаю к бару, который гордо носит название - «Только пьяные». Я много раз говорила Джереми, хозяину бара, что это не название, а говно какое-то. Но Джер уверяет, что оно полностью соответствует концепции заведения и очень точно отражает суть.

Ну, с этим нельзя не согласиться.

Внутри бар выглядит вполне классически. В середине зала находится барная стойка, внутри которой орудуют бармены, по кругу располагаются стулья. У стены оборудована небольшая сцена, возле которой есть достаточно большая площадка для танцев.

Я работаю в этом баре уже года три. После свалившейся на меня «славы» два года назад, Джереми уволил меня - еще бы. Ему не нужен изгой в таком популярном месте. Но уже через пару недель попросил меня вернуться. Без меня бар потерял свою уникальность. Нет, я не хвастаюсь и не преувеличиваю, просто констатирую проверенный факт.

– Хвала небесам!
– Джереми возвёл руки к небу, увидев меня.
– Где ты была всё это время?

– Ты не поверишь, - хмыкнула я.

– Я думал, что сойду с ума.
– Он положил руку мне на плечо, но потом отдёрнул её, будто обжёгся.

Несмотря на то, что Джереми позволял мне работать здесь, я все же оставалась для него опозоренным существом. Словно эта печать каждый раз вырисовывалась у меня на лбу.

– Я тоже думала, что сошла с ума...

Я выглянула из подсобки.

– Ого, - присвистнула я.
– Сегодня прям аншлаг.

Зал действительно был забит до отказа пьяной частью населения нашего городка.

– Я шепнул, что ты вернулась.
– Самодовольство - его второе я.

– Ну что ж, - я взяла в руки микрофон, - давай начнём.

Я вышла на сцену, но в темноте меня никто не увидел. Джереми включил прожектор позади меня. Он светил мне в спину, создавая мой силуэт. Люди, находящиеся в баре, могли видеть только его. Так и было задумано, и не только после публичного унижения. Я пела так уже три года. Первоначально из-за моего возраста, ведь я была слишком юна. А сейчас мы просто не могли показать моего лица.

Только силуэт и голос.

В баре «Только пьяные» есть маленькая особенность - так называемый «Стол заказов». Сбоку стоит монитор, где представлен список песен, которые можно заказать, и которые я исполняю вживую.

Мой голос очень нравится зрителям. О нем много говорят в городе, пытаясь догадаться, кому же он принадлежит. Но никто даже представить себе не может, что наслаждаются голосом той, кого сторонятся, обижают и унижают ежедневно.

Мне нравится это осознавать. У меня даже есть фанаты.

Кто-то заказал песню The Pretty Reckless - My Medicine.

Хм, ну что, поехали...

– Somebody mixed my medicine, - начинаю хриплым голосом, и толпа взрывается.

Я вижу, что им нравится. Они двигаются в такт мелодии, подпевают, кричат.

Боже, как же я скучала по этой эйфории. Это круче алкоголя или наркотиков. Я нахожусь в центре внимания, но при этом меня никто не видит. Они ненавидят, презирают Жаки - маленького изгоя, с печатью этого долбаного позора - но наслаждаются мной - тенью с голосом то ангела, то демона. В зависимости от выбранной песни.