Чтение онлайн

Программы с содержащейся в них информацией как бы всплывают на поверхность, поближе к переходной зоне (в предсознание). Здесь они хранятся до следующего подкрепления. Если такового не будет, значит, поведение выровнялось, запрос больше не поступает, программа тонет в пучине предсознания. Если же поступают постоянные сигналы о востребованности информации (мозг бьется в поисках выхода), программы из предсознания переходят в сознание. Здесь они продолжают жизнь, во-первых, на востребованном уровне, во-вторых, до тех пор, пока существует в них потребность. Потребности организма постоянно меняются. Сначала – биологические, естественные, затем – более высокие. На этом принципе работают и современные компьютеры длительного использования. Они снабжаются программами защиты, которые приостанавливают выполнение всех других программ, если возникает угроза выхода машины из строя, вследствие перегрева, например.

Объем сознания невелик, и когда оно заполняется актуальной информацией, места для других программ не остается. Аналогия с современным компьютером полная. Ненужная или невостребованная информация сначала вытесняется в предсознание (буферную зону), затем в нижние слои предсознания – долговременную память, где и продолжает храниться. Но на этот уровень хранения переходит только нужная информация, значение которой осознано, которая усвоена прочно, что может быть связано с частотой ее востребованности. Программы из долговременного (но не глубинного) хранилища можно извлекать с относительно небольшой затратой сил (на припоминание).

Можно попытаться представить себе образную модель «единицы информации» в программе. Скорее всего она напомнит нам «молекулу» базисной информации («чистой» идеи), к которой по мере надобности присоединяются конкретные образы. Современные исследования говорят о том, что в предсознании существуют обобщенные образы (точнее идеи) того, с чем может столкнуться человек, например, образы «человек», «птица», «компьютер». А сознание конкретизирует их, уточняя каждый раз, что за человек, что за птица. Существуют образы соединений знаков, могущих образовывать буквы. Требуется всего лишь распознать их. В процессе распознавания конкретные образы «присоединяются» к общим, молекула растет, человек развивается.

Используем современные знания об архетипах и стереотипах. Архетипы мы определяли, а стереотипами назовем опоры, матрицы, образцы восприятия и поведения для часто повторяющихся ситуаций. Известно, что понятие «стереотип» (от греч. stereos – твердый и typos – отпечаток) впервые использовал американский ученый У. Липпман. Образно говоря, стереотип – это то, что затвердело, стало прочным от долгого употребления.

Выделяют возрастные, социальные, поведенческие и другие стереотипы, на которые опираются чаще других. Понятие стереотипов и архетипов мы будем полнее использовать для объяснения современных проблем и технологий воспитания, в частности, при рассмотрении вопроса о прочности нравственных принципов, формировании навыков, привычек поведения, знаний и умений.

Здесь же отметим, что в быстроизменяющемся и нестабильном мире с непредсказуемым будущим рискованно формировать прочные стереотипы. Ведь известно, что сначала они окажутся в краткосрочной, а потом перейдут в долгосрочную память, где и осядут до востребования и со временем будут оказывать обратное действие – держать человека в подчинении, поскольку образуются привычки, избавиться от которых непросто.

Особенно прочно усвоенные связи вначале становятся стереотипами, а потом архетипами. Чем прочнее информация, чем более сильные связи существуют между ее частями, тем дольше она может сохраняться как целостное образование, которое легко актуализируется. Очевидно, стереотипы не опускаются в глубокие слои сознания, они дремлют где-то на краешке, их требованиям наш организм подчиняется бессознательно. Прочно сформированные стереотипы становятся привычками поведения. При возникновении соответствующих условий человеку не нужно всякий раз напрягаться для морального поступка, каждый раз решать вопрос – нужно ли? Необходимое действие или опыт поведения возникают автоматически. Если они отвечают реалиям жизни, находятся в ладу с моральными принципами, это и есть то, что называется воспитанностью.

Мы не говорим здесь ни о плохих, ни о хороших стереотипах. Они различаются только по моральным критериям, принятым в обществе на определенной ступени его развития. Современные критерии воспитанности пытаются примирить вечные общечеловеческие ценности с требованиями сегодняшнего дня.

Содержащиеся в мозговых программах идеи активизируются селекционными программами сознания, срабатывающими под воздействием поступающей от органов чувств информации. Условная модель (рис. 6) показывает взаимодействие программ различного уровня при воспитании. С помощью органов чувств происходит восприятие реальной действительности. В мозгу человека создается ощущение, которое дает толчок интеллектуальной деятельности, благодаря чему оно начинает осознаваться. Осознание и последующее понимание происходит с помощью специальных программ. Мозг ищет, на что опереться, перебирая свои возможности и извлекая наиболее подходящие идеи. При простых раздражениях он устанавливает простые ассоциации и таким образом идентифицирует воспринятые ощущения, соединяет их с имеющимися знаниями, умениями, навыками, размещает их в незаполненных ячейках памяти. Одновременно включается механизм мышления, который ищет существенные связи новых идей с известными. Чем глубже объяснение ощущений, которое старается дать наш мозг, тем более сложные ассоциации он устанавливает между актуальными, т. е. имеющимися в сознании, знаниями и «врожденными идеями», находящимися в виде стерео-и архетипов в подсознании. Чем сильнее импульсы-запросы, тем глубже проникают они в предсознание, тем более сложные базисные, корневые системы идей-знаний активизируют. Возникает резонанс, благодаря которому базисные знания взаимодействуют с актуальной информацией. В ответ на поступивший вызов возникает новая программа, которая как бы всплывает к верхним слоям предсознания. В пластах, близких к сознанию, она ожидает новых запросов-подкреплений. Если последние присылаются, в сознании появляются новые знания, но новыми их можно назвать лишь только условно. Они уже были, только в виде неопознанных, неясных образов-представлений. Сила мозгового процесса заставила их подняться в сознание и там вступить в ассоциативные связи с актуальными знаниями. Тем самым человек осознал неясное.

Рис. 6. Взаимодействие программ

Чтобы иметь силу посылать импульсы-запросы достаточной мощности, мозг должен быть крепким, сформированным, развитым. Чем выше уровень его развития, тем глубже проникает запрос. Известно, что работающий мозг потребляет много энергии. Вот почему так важно для него нормальное функционирование периферийных органов, вырабатывающих энергию, – легкого, сердца, желудка, печени.

При рассмотрении механизмов воспитания уместно выделять формирование простых и сложных актов поведения. В основе простых лежит механизм рефлекторной связи. Чтобы научить человека привычно действовать по нужной схеме, надо обучать его выполнять, не раздумывая, привычную последовательность команд (действий). Для этого достаточно создать цепочку из стимулов и реакций.

Принципиально иной механизм задействован при воспитании сложных схем поведения, требующих участия интеллектуальной составляющей. Здесь все основывается на участии сознания и происходит по схеме: стимулы – оценочные суждения – действия. Именно оценочные суждения типа «нужно» – «не нужно» задают работу программ. Определяющее значение при этом имеют сила и «чистота» запроса. По аналогии с техническими процессами можно предположить, что чем чище связь, чем меньше она «зашумлена» посторонними сигналами, тем быстрее и легче идет ее выделение и упрочение. Xорошо выделенная, четкая связь формируется намного быстрее и прочнее, чем та же связь, сопровождающаяся отвлекающими сигналами.

Как использовать все это для повышения качества воспитания и образования? Во-первых, выделять чистые связи какой угодно длины, но независимые от сопровождающих шумов. Бывает, что сопровождающая связь улавливается намного сильнее главной. В литературе описано огромное количество фактов, когда что-то главное сопровождалось случайным, малозаметным, совершенно ненужным, которое становилось главным при воспроизведении.

Природа распорядилась мудро. То, что используется каждый день, подвергается тренировке и закреплению. А то, что встречается редко, приходится вспоминать, активизировать, выравнивать. Новое, извлеченное на поверхность необходимостью, достигает силы несомненно за счет того, что стало ненужным, менее актуальным и стало вызываться реже. В этом месте воспитание увяжем не только с объемом сознания, но и со временем. Человек, скажем, в сутки способен выполнить некоторое максимальное количество действий. Больше нельзя. Мозговым программам в принципе все равно, какие операции будут выполняться, и в воле человека направлять работу в заданном направлении, но есть предел, есть верхняя граница.

Не побоимся ошибиться: длина суток и объем активных зон мозга как-то связаны. Не может мозг носить в себе одновременно множество активных зон. То, в чем нет необходимости, затухает, ослабевает, стирается. Таков закон жизни.

В словаре русского языка С. Ожегова (с. 813) сказано: «Удивление – впечатление от чего-нибудь неожиданного, странного, непонятного». Xорошо написано, правильно. Дети не удивляются новому. Они удивляются только необычному, когда имеющийся образ сравнивается с образом-эталоном, хранящимся в программе.

О чем это говорит? Если бы дети удивлялись всему, что они видят впервые, это могло бы подтверждать, что никаких знаний у них нет, что освоение начинается с «чистого листа». А если это не так, то учить, воспитывать, развивать нужно иначе. Возможно, сосредоточиться следует лишь на сопоставлении и противопоставлении возможных сценариев поведения, оценивая в понятных для детей критериях преимущества и недостатки различных вариантов. Учить самому главному – делать выбор.

Трудно отказываться от привычных схем. Ни у кого не хватит сил сразу и радикально перестроить систему обучения и воспитания. Но для начала следует хотя бы приуменьшить пыл в таких действиях, как раннее обучение чтению, навязывание детям взрослой картины жизни, организация учебно-воспитательного процесса на наглядно-предметной основе и т. д. Следует пересмотреть гипертрофированное представление об интересе как движущей силе детского познания. Придется иначе взглянуть на тысячи больших и малых вопросов. И все это вызвано таким «пустяком» — дитя уже все знает и без нас.

Жизнь никогда не прекратится именно потому, что человек может извлекать из самого себя любую информацию, гарантирующую выживание, если только у него есть возможность трезво разобраться в ситуации. Недавно появились исследования, показавшие, что люди гибнут в катастрофах и кораблекрушениях от испуга, вызванного негативным моделированием будущей ситуации. Многие люди, в том числе и молодые, сегодня уходят из жизни не от недостатка пищи, а от страха перед будущим. Вот о чем в первую очередь должно заботиться гуманное воспитание – помочь раскрыться нужным программам, чтобы сделать правильный выбор будущего поведения.

Специалисты считают, что анализ «запредельных» случаев поведения лучше всего помогает прозревать науке. Как вытекает из нашей модели, напряжением воли, которое очень сильно возрастает в условиях острой нужды, посылается запрос в глубинные слои клеток, где хранится вся необходимая для выживания во всех потенциально возможных ситуациях информация. В зависимости от силы импульса-запроса сигнал достигает пластов определенной глубины. Актуализация скрытой информации пропорциональна приложенным усилиям. Только невероятно высоким напряжением можно заставить сгенерировать глубинные слои.