Чтение онлайн

Альфред вдруг почувствовал на сердце невероятную болезненную тяжесть от происходящего разговора. Да, дети и раньше умели задавать непростые, порой просто дикие вопросы, делая это со всей присущей им непосредственностью. Но в те предыдущие пару раз, когда ему доводилось посетить таких же школьников, все проходило как-то более наивно и весело. По-настоящему, благородно любя детей, молодой патрульный с трагичной судьбой, которую он не помнил, не обижался на них. Понимая, что современность насилует детей, делая их взрослыми раньше времени, заставляя их разум стареть.

Учительница подошла к гостю и тихо произнесла:

— Простите, пожалуйста. Я не знаю, что на них нашло. Буквально перед вашим приходом мы разговаривали, и они все, как один, хотели увидеть и пообщаться с вами.

Слушая и кивая головой, Альфред осматривал сидящих в классе детей.

— Не волнуйтесь. Смотрите, сейчас будет самое инте­ресное.

Офицер полиции широко улыбнулся.

— Ну что, хулиганы, кто хочет посмотреть мое оружие и наручники?

Притихший класс внезапно взорвался детским криком. Каждый из учеников тянул руку вверх, не сводя взгляда с хромированного ствола, выглядывающего из кобуры.

«Дети есть дети, им нужны игрушки».

— А это безопасно? — озаботилась учительница.

Прислонившись к уху миссис Скиннер, Альфред иронично прошептал:

— Это очень хорошие муляжи. Но мы им об этом не с­кажем.

Обойдя учительский стол, офицер полиции ловким движением руки схватил стул и поставил его около парты самой странной девочки, которую он когда-либо встречал. Сев перед ней, снимая поддельный полицейский инвентарь, используемый обычно студентами полицейской академии на учебе, он разложил его на небольшой бежевой парте.

— Давайте все сюда! — понимая, чего именно хочется детям, радостно выкрикнул Альфред.

Миссис Скиннер, улыбнувшись, махнула головой, дав понять ученикам, что они могут подойти к гостю. Тесно обступив его, преобразившаяся детвора с интересом разглядывала полицейские спецсредства. Все предметы казались завораживающе красивыми. Мальчишки видели самое крутое, что им доводилось в жизни, девочкам же, напротив, представленные вещи казались опасными или просто любопытными.

Миссис Скиннер, стоя сзади, нависая над Альфредом, наконец-то успокоилась, понимая, что урок спасен. Смотря на то, как молодой полицейский с удовольствием болтает с учениками, шутит, отвечает на многочисленные вопросы, она глубоко выдохнула, и вместе с выдохом ее тело покинула нер­возная скованность.

Пытаясь дать понять гостю, что он все делает правильно и что она его поддерживает, учительница положила свою руку ему на плечо.

Еле заметно, но очень судорожно дернувшись, тот скинул женскую руку с плеча. Обернувшись, он виновато посмотрел на миссис Скиннер. Та, чувствуя себя невероятно неловко, с непониманием смотрела в ответ. Хорошо, что случившееся не заметили дети. Увлеченные наручниками, пистолетом и электрошокером, они продолжали галдеть, тыкая пальцами, задавая все новые и новые вопросы.

— Простите, — тихо сказал Альфред. — Это у меня из-за работы. Такое уже не в первый раз.

— Ничего, все в порядке, — неловко улыбалась в ответ миссис Скиннер.

Вернувшись к общению с детьми, молодой офицер полиции постарался убрать с лица озабоченный виноватый вид. Стараясь выглядеть как можно дружелюбнее, боясь испортить настроение ребятне, он улыбался. Альфред не учился на курсах актерского мастерства, но не показывать свои подлинные эмоции он умел. Ему, так же как и прекрасной доброй учительнице, стоящей за его спиной, было неловко за свою реакцию. Он вообще себя очень часто и много корил за это, борясь, стараясь преодолеть какую-то генетическую неприязнь прикосновений, особенно взрослых людей, особенно женщин.

После урока ученики всегда благодарили офицера — кто рукопожатием, кто объятием, а кто-то даже поцелуем в щеку. И ничего из этого не вызывало в нем подобной брезгливой судороги. Альфред искал причину этому, и однажды ночью, лежа в пропитанной потом, истерзанной ночными кошмарами постели, он нашел ответ. Он находился за гранью его воспоминаний, где-то в жестокости людей, лишивших его прошлого. Недаром он очнулся столь изуродованным у той речушки в лесу. Видимо, по какой-то причине ему доставалось, может быть, даже с детства. Насилие в семье, наверняка его избивали родители. Оттуда и любовь к детям, нежелание быть такими, как те, кто превращает их жизнь в ад. Именно поэтому прикосновение ребенка он так спокойно переносит. Что уж тут греха таить — не просто переносит, а испытывает какое-то очень правильное удовольствие, почти отцовское. Детская рука не может обидеть и причинить боль, а детское сердце — чисто и нелживо. Если ребенок кого-то обнимает, то делает это совершенно искренне, а это надо ценить.

Альфред подавал руку при встрече, при знакомстве, думая лишь о том, когда же рукопожатие, наконец, прервется. Но больше всего он боялся похлопываний по плечу от коллег по работе после удачного задержания или раскрытия дела. Он боролся с этим, не торопясь побеждая, — вот-вот пройдет. Слава богу, что среди полицейских женщин не так много, и руку при встрече им пожимать не надо.

Ученики и молодой офицер не заметили, как пробежали минуты и урок закончился. Пронзительно загремел звонок, и детвора, сиюминутно забыв обо всем, стала разбегаться кто куда, спеша на солнечную улицу. Во время большой перемены кабинеты и школы Грехам Хилл опустошаются быстрее, чем казармы военных во время боевой тревоги.

В считанные секунды офицер Альфред Хоуп и миссис Скиннер остались в классной аудитории одни.

— Не ждите от них благодарности, — мудро улыбаясь, произнесла учительница. — Это происходит со всеми, кто приходит к нам на подобные занятия.

Альфред встал со стула и принялся надевать на себя поддельную амуницию.

— Со мной вначале было точно так же. Я немного обижалась, а потом привыкла. Они это не специально. Мы были такими же.

— Да, наверное, — вторил офицер полиции.

Миссис Скиннер подошла к небольшому компьютерному столу, стоящему в углу комнаты, и со спинки стула сняла свою сумочку. Закинув ее себе на плечо, она снова подошла к офицеру. Попытавшись протянуть ему руку, чтобы поблагодарить и попрощаться, учительница вдруг остановила себя и опустила ее обратно.

— Нет, все в порядке, мэм, — спокойно говорил Альфред. — Повторюсь, это все из-за работы, нервное.

На сей раз молодой человек выглядел легко и очень уверенно. Если посмотреть на него женскими глазами, то даже, наверное, привлекательно. Он протянул руку миссис Скиннер.

— Со всеми бывает, — пожимая руку, соглашалась та. — У меня здесь стрессов хватает, представляю, что у вас на работе.

Альфред кивал головой и услужливо улыбался, прилагая к этому все возможные усилия. Пальцами он чувствовал, как держит нечто холодное, мягкое, невнятное, практически омерзительное.

Понимая, что подобная реакция — не совсем здоровая, он держался. Когда рукопожатие закончилось, он почувствовал облегчение, сравнимое с небесной манной, выпавшей на него с небес.