Чтение онлайн

Ого. А интересно наблюдать отсюда, сверху. Я стою почти на краю насыпи, но мои глаза — на высоте ста семидесяти пяти метров и на расстоянии в три тысячи семьсот десять… одиннадцать. Война онлайн. Мины красиво падают на поле, правее на двести метров и ближе на триста, чем нужно. А нет, вот пошли разрывы вперед, но все равно далеко, далеко от этих чернобородых.

Из посадки возле усадьбы выруливает «Урал», прибавляет черного дыма из выхлопной и уносится по дороге в сторону Докучаевска. Ага, так вот, где они машины прячут. Ну, логично, кстати, я бы и сам там ставил. Так… Уже пищит квадрик, домой хочет, боится, умная машинка, что батарейки не хватит. О, а вот «шаха» отруливает от крыльца и едет… Стоп, а ты куда, жигуль? Машина выезжает из ворот и сворачивает не налево, к Докучаевску, а направо, к амонскладам. Странно… Зачем?

Сыплются мины на поле. Блин, Шайтанчик, дорогой, ну, чуть вперед, на немножечко, а? Последняя серия мин уходит и безнадежно падает перед самыми воротами усадьбы. Четыре тяжелые железные рыбки поднимают облака высохшей земли, а пятая, самая последняя, спокойно и деловито падает прямо в сепарский джип. Удар, всплеск огня и черный дым.

— Охтыжмля, — шепчу я.

Чччерт, а я запись выключил. Картина раскиданной машины уходит из кадра, квадрик летит назад, интересно, мне батарейки хватит? Шайтанчик — красава, надо будет ему рассказать. Тока не по радио.

— Машина с сепарами едет на амонсклады, — говорю я в радейку.

Квадрик уже не пикает, а вовсю верещит, я еще раз тыцаю кнопку «Home» и повторяю:

— Машина, легковая, белый жигуль, с сепарами уходит на амонсклады.

— Принял, — отзывается моторола и замолкает.

Я становлюсь на колени, кладу перед собой на жесткую траву пульт и начинаю рыться замерзшими пальцами по карманам в поисках сигарет. Кабель на пульте тут же запутывается в каких-то мелких ветках.

Танцор и Президент прибегают одновременно, молча пролетают мимо меня и тормозят возле «Альфы», аж пыль от ботинок взвивается в воздух. Вася сдергивает установку из-под масксетки и волочет ее куда-то вбок, за ним Серега тянет эм-стотринадцатую. Быстрее, быстрее. Установка на пригорок — бац, ракету на нее — щелк, и Серега падает на живот перед окуляром, поглаживая пальцами верньеры наводки.

— Ну? — нетерпеливо бормочет Танцор.

— Щас-щас-щас…

— Ну?

— Вижу.

— «Альфа», ху.рь с дашки! Куда угодно! — И тут же ДШКМ начинает постукивать короткими, по два выстрела. Гала стал за пулемет, Рома подносит полный короб и ставит под пулеметом.

— Серега… Ааа-гонь.

Пуск ракеты всегда красив. Вечером — особенно. Языки пламени вырываются с двух сторон, а приникший к окуляру человек в этот момент похож… ну, я не знаю, на хирурга, что ли. Пальцы нежно и аккуратно крутят верньеры, подводя красный огонек ракеты к… Бля!

На нашей позиции скрещиваются струи из двух «Утесов», я падаю на мелкие камешки, чуть не раздавив белый пульт, лежащий на краю. Вася как-то вот прыгает из «положения лежа» назад, ниже, к окопу. А Президент в этот момент не слышит ничего. Он ведет ракету, он не прячется и не бросает установку.

Удар.

— Еееесть! — начинает орать Рома.

Вот же ж идиот — он в бинокль смотрел, как ракета шла, вместо того чтобы ховаться. Поднимается черный дым — там, далеко, в двух километрах на юго-восток, где горит машина. Серега сползает задом, волоча за собой установку. Я поднимаюсь на колено. Ого. Кажется, мы кого-то убили.

… Кофе льется в немытые кружки каким-то бесконечным потоком. Мы тут, как в фильме Джима Джармуша, сплошное «кофе и сигареты». Еще мыши, пулеметы, відомості закріплення зброї и мины по вечерам.

— Короче. Я смотрю, вони вже почті приїхали. — Серега размахивает кружкой с кофе, грозя выплеснуть половину на Федю.

Большая часть роты собралась и по четвертому разу слушает историю про «жигули».

— І тут, прікінь, вони тупо становяться отам, де дорога поворачує до «Подкови», ну ти поняв. А в машині двєрка открилась, і до двєркі хтось з амонскладов прибігає, тіпа долажувать. А с задньою вони вдвох повилізали і прям там стоять курять, чисто фраєри, офіцерйо, шакали, ну ти поняв. Ну, і тут я так аккуратно…

— Ты про танк забыл, — говорю я, выливая остатки кофе себе в кружку.

— Який танк? — запинается Президент.

— Ну, я уже эту часть третий раз слушаю, и с каждым разом и людей в машине больше, и все сплошь офицеры… И вот я жду, когда белый «жигуль» превратится в белый танк, внутри у него будут сидеть Гиви и Моторола, и тут ты метким пуском птура их спалишь к херам.

— Обідєть птуріста кожний може. — Серега делает жалостливое лицо. — Скажи, шо завідуєшь, прізнай це.

— Завидую, — киваю я.

— Не завидуй, — говорит Прапор, — може, его еще посадят за этого «жигуля».

— Сху.ли? — удивляюсь я.

— Не посадят. Но на штаб мы зря доложили. То есть, я доложил, — произносит молчавший до этого Танцор, и все замолкают. — Ща начнут мозги еб.ть: «Кто разрешил открыть огонь», ну и так далее.

— Ничего не будет, вот увидишь, если хотя бы половина того, что я слышал о комбате второго бата, правда. Еще и медаль дадут.

— Орден ему. С закруткой на спине, — тут же говорит Прапор.

— На губе. Чтоб п.здел поменьше, бо вже за.бал, — добавляет Федя.

— Ох, мля, мы теперь про этого жигуля будем месяц слушать, не меньше, — преувеличенно-огорченно говорит Козачок и даже шмыгает носом для правдоподобности. — Нам п.зда.

— Все. Будет у него теперь позывной не «Президент», а «Жигуль», — тихонько набрасывает Лундгрен.

Все начинают изгаляться в остроумии, Серега отгавкивается, ржем. Хороший вечер, разбавляемый дымом дешевых сигарет и кофе. И с далекой стрелкотней на «Кандагаре».

— А главное, Гала щє півчаса туда с дашки накидував, шоб вони потушити не змогли.

— Гала — красава, — говорит ротный. Гала довольно молчит.

— Лундгрен, а шо ты тут делаешь? У тебя же отпуск? — поворачиваюсь я.

— У меня с послезавтра. И у Шматко, и у Квартала. Ты нас отвезешь? Хоть до «Параллели», там такси вызовем, все равно по гражданке едем.

— Погоди. А на каком вы поезде?

— На львовском, днем, а шо?

— Ничо. Дембельский аккорд вам придумал. Подвиг перед отпуском. Гражданку с собой берете, едете в форме и без зброи. Потом в бусике переоденетесь, я вас в Ваху заброшу к обеду.

— Бляааа… — тут же говорит опытный старший сержант Лундгрен. — Шо-то глобальное?

— Не сцы, военный, — отвечаю я. — Ничего такого, что не осилит целый старший сержант из пехоты. Билеты брали?

— Та нет еще, вот сейчас будем. По телефону.

— Берите на завтра.

— Хуясссе, ты щедр. С чего такие заохочення?

— С утра со мной на Прохоровку поедете, поможете. Тре жилеты лишние сдать, саперки убитые, бронешапки, ну и так, по мелочи. Ну, и начвеща за вымя подержать, там вроде как убаксы привезли наши, украинские, в пикселе, хочу взять на всех.