Чтение онлайн

Полина Андреевна сокрушенно покачала головой, сочувствуя.

– И не говорите мне про Василисков скит, - всё кипятился высокопреподобный.
– У меня в монастыре питие спиртного зелья строжаише воспрещено, за нарушение на Укатай ссылаю или в скудную сажаю, на воду и корки, а скит подает братии пример хмельноблудия, и вовсе безнаказанный, потому что поделать ничего нельзя.

– Святые старцы вино пьют?
– захлопала карими глазами Лисицына.

– Да нет, старцы не пьют. Брат Клеопа пьет - лодочник, которому единственному дозволяется на Окольний плавать. Невоздержан к питию, чуть не каждый вечер безобразит, песни орет - и не всегда духовного содержания. А прогнать нельзя, ибо заменить некем. Прочие все боятся не то что на остров - к берегу тому близко подходить. Никакими карами не заставишь!

– Это почему же?
– с невинным видом спросила жертвовательница.
– Что там такого страшного?

Архимандрит испытующе посмотрел на нее сверху вниз.

– Не слыхали еще?

– О чем, святой отец? Он неохотно буркнул:

– Так, глупости. Не слыхали, так услышите. Я же говорю, скит этот рассадник бредней и суеверия.

Про Черного Монаха заезжей москвичке рассказывать не стал - надо думать, пожалел время тратить.

– Удобно ль вам сидеть, дочь моя?
– учтиво спросил Виталий, поглядев на стенные часы.
– Монастырская мебель груба, предназначена не для услады, а для плотеумерщвления.

– Совершенно удобно, - уверила его Полина Андреевна, не выказывая ни малейшего желания откланяться.

Тогда настоятель попробовал обходной маневр:

– Настает обеденный час. Откушайте нашей монастырской трапезы с отцом келарем и отцом экономом. Сам-то я нынче без обеда - дел много, а вы откушайте. День непостный, так что подадут и говядинку парную, и монастырских колбасок. Наша говядина на всю Россию прославлена. Когда ешь, ножик не надобен - бери да отламывай вилкой, вот как мягка и рассыпчата. А все потому что у меня скоты с места не сходят, живут прямо в стойле - им туда и травку самую сочную доставляют, и квасом поят, и бока разминают. Право, отведайте - не пожалеете.

Но и чревоугодный соблазн на прилипчивую гостью не подействовал.

– А я думала, что в монастырях скоромного вовсе не употребляют, даже и в мясоед, - сказала госпожа Лисицына, с видимым удовольствием откидываясь на спинку стула.

– У меня употребляют, и греха в том не вижу. Еще во времена моего новоначалия я уразумел, что из постноедящего хороший работник не выйдет - сила не та. Поэтому свою братию я кормлю питательно. Ведь Священное Писание нигде мясоядения не воспрещает, а лишь разумно ограничивает. Сказано: "Егда даст Господь вам мяса ясти..." И еще: "И даст Господь вам мяса ясти, и съесьте мяса".

– А не жалко умерщвлять бедных коровок и свинок?
– укорила Полина Андреевна.
– Ведь тоже Божьи создания, живую искру в себе несут.

Высокопреподобному, кажется, не впервые задавали этот вопрос, потому что с ответом он не затруднился:

– Знаю-знаю. Слышал, что у вас в столицах нынче мода на вегетарианство и многие защитой животных увлекаются. Лучше б людей защищали. Скажите, сударыня, чем наше с вами положение лучше? За скотиной хоть ухаживают перед тем, как на бойню отправить, откармливают, холят. Опять же учтите: коровы со свиньями не знают страха смертного и вообще не предполагают, что смертны. Жизнь их покойна и предсказуема, ибо раньше определенного возраста никто их под нож не отправит. С нами же, человеками, пагуба может произойти в любую минуту бытия. Не ведаем своего завтрашнего дня и всечасно приуготовляемся к внезапной смерти. У нас тоже есть свой Забойщик, только про его правила и соображения мы мало что знаем. Ему нужны от нас не жирное мясо и не хорошие надои, а нечто совсем иное - нам и самим невдомек, что именно, и от этого незнания во стократ страшнее. Так что поберегите свои жаления для человеков.

Посетительница слушала со вниманием, помня, что отец Митрофаний тоже был невеликим сторонником постноядения, повторяя слова пустынника Зосимы Верховского: "Не гонитесь за одним постом. Бог нигде не сказал: аще постники, то мои ученики, а имате любовь между собою".

Однако пора было поворачивать беседу в иное русло, так как помимо выяснения архимандритовой позиции касательно Василиска, имелась у визита еще одна цель.

– А верно ли рассказывают, отче, что на Ханаан путь неверующим заказан, дабы не оскверняли священной земли? Правда ли, что все без исключения обитатели островов - ревнители самого строгого православия?

– Кто это вам такую глупость сказал?
– удивился Виталий.
– У меня многие по найму трудятся, если нужного знания или ремесла. И я к таким в душу не лезу - дело бы свое исполняли, и ладно. Инородцы есть, иноверцы, даже вовсе атеисты. Я, знаете ли, не сторонник миссионерничать. Дай Бог своих, родных, уберечь, а чужую паству, да еще из паршивых овец состоящую, мне ненадобно.
– И тут архимандрит сам, без дополнительного понукания, вывел разговор ровнехонько туда, куда требовалось.
– Вот у меня на Ханаане миллионщик проживает, Коровин некий. Содержит лечебницу для скорбных духом. Пускай, я не препятствую. Лишь бы буйных не селил да платил исправно. Сам он человек вовсе безбожный, даже на Святую Пасху в храм не ходит, но денежки его на угодное Господу дело идут.

Посетительница всплеснула руками:

– Я читала про лечебницу доктора Коровина! Пишут, что он настоящий кудесник по излечению нервно-психических расстройств.

– Очень возможно.

Виталий вновь покосился на часы.

– И еще я слышала, что к нему на прием без какой-то особенной рекомендации ни за что не попадешь - разговаривать не станет. Ах, как бы мне хотелось, чтоб он меня принял! Я так мучаюсь, так страдаю! Скажите, отче, а не могли бы вы мне к доктору рекомендацию дать?

– Нет, - поморщился высокопреподобный.
– У нас с ним это не заведено. Обращайтесь установленным порядком - в его петербургскую или московскую приемную, а там уж они решат.

– У меня ужасные видения, - пожаловалась Полина Андреевна.
– Спать по ночам не могу. Московские психиатры от меня отказываются.

– И что же у вас за видения?
– тоскливо спросил настоятель, видя, что гостья устраивается на стуле еще основательней.

– Скажите, ваше высокопреподобие, случалось ли вам когда-нибудь видеть живого крокодила? От неожиданности Виталий сморгнул.

– Не доводилось. Почему вы спрашиваете?

– А я видела. В Москве, на прошлое Рождество. Английский зверинец приезжал, ну я и пошла, по глупости.

– Отчего же по глупости?
– вздохнул архимандрит.

– Так ведь ужас какой! Сам зеленый, бугристый, зубищ полна пасть, и пастью этой он, фараон египетский, улыбается! Так-то жутко! И глазки малые, кровожадные, тоже с улыбочкой глядят! Ничего страшнее в жизни не видывала! И снится мне с тех пор, снится каждую ночь эта его кошмарная улыбка!

По тому, как взволновалась, возбудилась посетительница, до сего момента весьма спокойная и разумная, было видно, что нервно-психическое лечение ей бы и в самом деле не повредило. Это ведь сколько угодно бывает, что человек, во всех отношениях нормальный, даже рассудительный, на каком-нибудь одном пункте проявляет совершенную маниакальность. Было ясно, что для московской вдовы предметом такого помешательства стала африканская рептилия.

Прослушав пересказ нескольких болезненных сновидений, одно кошмарней другого (и все с непременным участием улыбчивого ящера), отец Виталий сдался: подошел к столу и, брызгая чернилами, быстро набросал несколько строк.