Чтение онлайн

— Проклятые координаторы, — ругалась Юлиана, когда в конце очередной, проигрышной партии ей взбрело в голову проверить расписание. — Сонное царство, подъём! У тебя сегодня с одиннадцати вечера… Нет, ну какой идиот придумал так нагружать людей! С одиннадцати, — пыхтела она, расталкивая подругу. — Тренировка!

Она гаркнула «тренировку» Пелагее на ухо, и та мигом проснулась.

— Что, уже всё?

— Уходим, — буркнула Юлиана.

— Зонтики возьмите, — тасуя карточную колоду, миролюбиво сказала Джемма. — Они в подставке под вешалкой.

— Вредителей я оставлю у тебя, ладно? — извинительно и как-то слегка зловеще улыбнулась Юлиана. — Надо проконтролировать, чтобы мою Пелагею опять не угробили.

Они выбежали с зонтиками под ливень и по мокрому песку припустили к дороге. Пляж, яхта, огоньки гирлянд и сладкий праздничный какао остались позади.

С ночи и до утра группа «Суп и Пелагея» репетировала в студии агентства в последний раз. Следующая, генеральная, репетиция должна была состояться уже на сцене, перед самым концертом.

Сегодня Кю был гибок и невероятно хорош собой. Его певческий дар с каждым днём раскрывался всё больше и не мог не восхищать. Ши несколько раз подходил к нему, чтобы по-дружески его приобнять и из праздного любопытства поинтересоваться, у кого тот берёт уроки вокала. К Пелагее он тоже подходил, чтобы отсыпать ей лестных комментариев, потому что её голос — это нечто. И Кю замирал взглядом на её фигуре, а ей почему-то было неловко и совестно.

Наблюдая за сценической суетой, Юлиана зевала на диванчике. Она бы уже давно отправилась на боковую, но в обязанности менеджера входили контроль и учёт. Не дать Пелагее пасть смертью храбрых — это раз. Убедиться, что мемберы по отношению к ней не позволяют себе лишнего, — это два.

Юлиана не была так уж уверена, что старается ради денег. Она опекала Пелагею с возрастающим рвением, и дело тут было, похоже, далеко не в вознаграждении.

На её месте она регулярно представляла себя.

Что если бы она, Юлиана, грохнулась в обморок из-за недоедания? Как бы она вела себя с другими участниками и с директором? Анализируя гипотетические инциденты, она приходила к печальному выводу: поменяйся она с Пелагеей ролями, и бизнес господина Хаджимана непременно пошёл бы ко дну.

За размышлениями Юлиана не заметила, как задремала, а тренировка меж тем завершилась, и вся команда отправилась в душ. Ну как вся? Пелагею галантно пропустили вперёд, чтобы она даже не вздумала смущаться.

Пока она приводила себя в относительный порядок, парни топтались возле блока с душевыми кабинами, лениво обмениваясь колкостями и сонно друг над другом подшучивая. И всё бы ничего, если бы, хорошенько вымывшись, Пелагея не обнаружила, что забыла захватить с собой полотенце.

Она мёрзла пару минут, раздумывая, как быть. Потом поскорее включала горячую воду, чтобы согреться. Позвать кого-нибудь, чтобы кто-нибудь позвал Юлиану, чтобы она принесла полотенце? Так это же в любом случае придётся наружу высовываться, что, во-первых, холодно, а во-вторых, попросту неудобно. Натянуть одежду на мокрое тело? Костюма жалко. Эти вещи всё-таки предназначены для выступлений и довольно тесны, к тому же ткань — сплошная синтетика.

Обернуться горлицей? Нет, летучей мышью. Утро как-никак раннее, солнце ещё не встало, значит, вместо горлицы будет мышь. Ну допустим. А как отсюда вылететь? Окон нет, да и на вентиляции решётка, высоко — не достать.

Она снова и снова мёрзла, пытаясь обсохнуть, но после не выдерживала и опять включала горячий душ. Ну до чего глупая ситуация!

— Эй, Пелагея, ты там скоро? — донёсся до неё хриплый бас Шина. — Мы уже замучились ждать.

— У меня полотенца нет! — сгорая со стыда, крикнула та.

— Точно! — всполошился Ши, комично выпучив глаза. — Мы же полотенца не взяли, братцы! Вконец заработались.

Кю, как самого младшего, отправили к заведующему по делам купальным, и вскоре он примчался с горой чистого белья.

Когда Пелагея в который раз принялась расходовать горячую воду, в душевой блок кто-то вбежал. По первому впечатлению — призрак, ибо головы у него не обнаружилось, а вместо неё развевалось белое полотенце, которое за два верхних конца держали чьи-то руки.

Призрак поскользнулся на мокрой плитке, но всё же достиг цели и вмазался в Пелагею, одновременно пытаясь укутать объект в полотенце. Надо сказать, последнее ему удалось прямо-таки идеально. Но и руки при этом каким-то образом очутились у объекта на талии.

Призраком оказался Кю. И руки он убирать не спешил. И взгляда отвести не смел от вздыбленной кудрявой причёски, от правильного лица, лишённого и следа косметики, от мшисто-зелёных глаз, в которых было что-то колдовское. От губ, которые… Ох, ну зачем!

— Пелагея, — пробормотал он. — Прости.

И прильнул к её губам в запретном поцелуе.

Судя по всему, мемберы ничего не поняли и ни о чём не догадались, когда она, замотанная в полотенце и забывшая на сей раз уже одежду, босиком выбежала из блока.

Юлиана потом долго корила её за безалаберность, помогала одеться (спасибо добряку Ши, который принёс вещи в студию), лично довела до общежития и проследила, чтобы лифт доставил её на девятый этаж. Юлиане Пелагея ни слова о случившемся не сказала, хотя уже было ясно, что пора принимать решительные меры.

В комнате девятьсот двадцать она проспала до обеда и еле разлепила глаза.

Это ведь сон был? Нет? Плохи дела.

Что в душевой, что тогда, в лифте, Кю оба раза застиг её врасплох. Но так больше не должно продолжаться. Надо дать ему знать, что Пелагея замужем. Надо отстраниться. Надо, чтобы Ли Тэ Ри приехал и расставил все точки…

Хотя если он приедет в ответ на просьбу заступиться, то наверняка сразу же и увезёт Пелагею из Нимерии, невзирая на тринадцатилетний контракт.

Пелагея проснулась с мигренью. До концерта оставалось ни много ни мало полтора дня. Сегодня вечером группа выезжает (ибо «Империал-арена» находится в другом городе), а завтра к вечеру прибывает на место назначения. Значит, надо успеть собраться. И переговорить с Кю по поводу его симпатии уже никак не выйдет. К тому же, он вон как воодушевлён. Если расстроится, всё мероприятие может пойти насмарку.

Верно, серьёзный разговор лучше отложить.

Кю в соседнем номере собирал чемодан и был определённо не готов к серьёзным разговорам. Он помнил капли воды на её ключицах, он помнил её дрожащую, пахнущую мылом, нежную и растерянную. Он не мог отогнать от себя это сладостное, невыносимое чувство. Ему казалось, что он умрёт от тоски, если не увидит её снова. Сейчас.

Приоткрывая дверь в комнату Пелагеи, он вежливо интересовался, не нужно ли ей чего, поела ли она, есть ли у неё боязнь сцены. Она отвечала — так же вежливо, стараясь не выдать волнение, — что боязни у неё отродясь не бывало, что она поела и без помощи вполне обойдётся.