Чтение онлайн

"Но-но", - начал было он, но Эммануил его перебил. "Ты нужен мне, а я нужен тебе! Я ведь к тебе пришел, за тобой!" "В каком-таком смысле?" вовсе озадачился убийца. Я с ужасом ждала - сейчас выстрелит, сейчас! Эммануил же на оружие вовсе не смотрел и, по-моему, нисколько не боялся. Сейчас, задним числом, я думаю, что это было поистине диковинное зрелище: безоружный подступает к вооруженному, а тот всё пятится, пятится мелкими шажками.

"Несчастней тебя нет никого на свете. Твоя душа на помощь зовет, потому что Дьявол в ней совсем Бога задавил. Хорошее в душе - это и есть Бог, а злое - Дьявол. Разве тебе в детстве не говорили?" "А, - осклабился убийца.
– Вот оно что. Проповедь. Ну, это не по адресу..."

Я услышала щелчок взводимого курка и вскрикнула от ужаса. Эммануил же как ни в чем не бывало обернулся ко мне и говорит: "Смотри, сейчас я покажу тебе его детское лицо".

Я не поняла, что он имеет в виду. Не понял и палач.

"Что покажешь?" - переспросил он, немного опуская дуло, и его маленькие глаза недоуменно моргнули. "Твое детское лицо, - увлеченно сказал пророк.
– Знаешь, каждый человек, в любом возрасте, сохраняет свое первое лицо, с которым входил в мир. Только это лицо бывает трудно разглядеть. Ну как тебе объяснить? Вот встречаются два однокашника, которые не видели друг друга тридцать или даже пятьдесят лет. Случайно. Смотрят друг на друга - и узнают, и называют прежними смешными прозвищами. Их старые лица на мгновение становятся такими, какими были много лет назад. Детское лицо оно и есть самое настоящее. Оно никуда не девается, просто с годами прячется под морщинами, складками, бородами..."

"В другое время с удовольствием поболтал бы с таким интересным собеседником, - опомнился убийца, прерывая речь Эммануила.
– А теперь отвернись".

С этим ужасным человеком что-то произошло, внезапно поняла я. Он уже не может выстрелить в пророка, глядя ему в глаза. И мысленно воззвала к Эммануилу: "Не молчи, говори еще!"

Но тот, как назло, умолк.

Медленно поднял руку ладонью вперед, провел ею слева направо, и случилось чудо.

Убийца вдруг замер, рука с пистолетом опустилась, а взгляд завороженно уставился в раскрытую ладонь.

Я читала про гипноз и чудом его не считаю, но здесь произошло истинное чудо, прямо у меня на глазах.

Облик этого человека стал меняться. Одутловатые щеки поджались, нос сделался чуть более вздернутым, морщины разгладились, и я увидела лицо мальчишки - круглое, смешное, доверчивое лицо семилетнего сладкоежки и маменькиного сынка.

"Яша, Яшечка, что же ты с собой сделал?" - сказал Эммануил тонким голосом, похожим на женский.

По лицу убийцы пробежала судорога, и странное видение исчезло. Это опять была морщинистая физиономия трудно и грешно пожившего мужчины, но глаза остались широко раскрытыми, детскими.

Он махнул на Эммануила рукой, по-прежнему сжимавшей оружие. Махнул и второй, пустой - словно хотел отогнать призрак или наваждение.

Потом развернулся и опрометью бросился вон из склепа.

"Он не вернется, чтобы убить нас?" - спросила я, потрясенная увиденным. "Нет, - ответил Эммануил.
– У него теперь будет чем заняться и без нас".

"Откуда вы знаете его имя?
– спросила я еще.
– Его в самом деле зовут "Яша"?"

"Так я услышал. Когда я смотрю в лицо человека, я многое слышу и вижу, потому что готов видеть и слышать. Это очень интересный человек. Совсем-совсем черный, а все-таки с белым пятнышком. Так не бывает, чтобы в человеке не было хотя бы крошечного белого пятнышка. У белых-пребелых то же самое, хоть капелька черная, да есть. Без этого Богу неавантажно".

Он так и сказал - "неавантажно".

Я не в силах передать его своеобразную манеру изъясняться и потому сглаживаю ее, а между тем речь Эммануила чрезвычайно колоритна. Начать с того, что он очень смешно картавит. Говорит гладко, но любит к месту и не к месту вставлять книжные слова - знаете, как крестьянин-самоучка, читающий запоем всё подряд и понимающий прочитанное по собственному разумению.

В первые минуты после того, как убежал страшный человек, я была не в себе, лепетала всякий бабий вздор. Например, спрашиваю: "Неужто вам не страшно было вот так на оружие идти?"

Он ответил смешно: "Я привык. Такая у меня оккупация, с мизераблями разговаривать".

Как ни странно, я его поняла. Слово "оккупация" в значении французского occupation* он, должно быть, вычитал в какой-нибудь книге восемнадцатого столетия, "мизерабли" же несомненно пленили его красотой звучания.

< *Занятие, профессия (фр.)>

"Хорошим людям, - сказал он далее, - я не нужен, а плохим ("мизераблям") нужен. Они опасные и поранить могут, но что ж тут поделаешь? К ним входишь, как укротитель в клетку ко льву.
– Тут Эммануил вдруг оживился, глаза заблестели.
– Это я в Перми видел, в цирке Чинизелли. Какой храбрый человек укротитель! И какой красивый! Лев пасть разевает, зубы как ножи, а укротитель только усы поправил и кнутом щелк!"

И забыл про мизераблей, стал взахлеб рассказывать про циркового дрессировщика, а я смотрела на него, увлеченно жестикулирующего, и не знала, что думать, вновь охваченная сомнением.

Теперь, когда я рассказала Вам, как Эммануил совладал с убийцей, и Вы поняли, что это человек поистине незаурядный, пришло время коснуться темы, которую до сего момента я обходила, чтобы не вызвать Вашего возмущения.

Помните, как, повествуя о своей поездке в Содом, я написала: "Стоило мне услышать слова "пятница" и "сад", как всё сразу встало на свои места. Я поняла, где и когда найду Эммануила. Моя гипотеза подтвердилась".

Так вот, о гипотезе - настолько несуразной, что я осмеливаюсь изложить ее только теперь.

Сейчас, сейчас. Соберусь с духом.

Итак.

А ЧТО, ЕСЛИ ЭТО ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ?

Так и вижу, как гневно взметнулись Ваши косматые брови, и потому спешу поправиться.

Нет, я, конечно, не думала, что "пророк Мануйла" - это Иисус, два тысячелетия спустя вновь посланный к людям. Но что, если этот человек искренне верит, что он - Христос?

Весь образ его жизни, все его слова и дела, самое имя (Вы, конечно, помните, что нареченное имя Спасителя - Эммануил) подталкивали меня к этой мысли.

Не проповедник, проникшийся Иисусовой правдой, а человек, который ощущает себя Мессией и оттого преспокойно перекраивает законы и основы христианства, как это сделал бы и Иисус, Который Сам Себе законодатель и преобразователь.

За дни странствий по Святой Земле я так свыклась с этой фантастической гипотезой, что временами стала закрадываться кощунственная мысль: а может быть, он и правда Иисус?

Откуда он взялся, этот "дикой татарин"? Возможно ли, чтобы вятский или заволжский мужик знал древнееврейский и арамейский языки?

Совсем уж заплутав между действительностью и фантазией, я возражала себе: если это житель древней Палестины, каким-то чудом перенесенный в Россию наших дней, не мог он за три года до такой степени овладеть русским языком. И тут же вздрагивала: это Он-то не мог? Да если это Он, то Ему под силу и не такое!

Когда я услышала, что Эммануилу во что бы то ни стало нужно в ночь на пятницу быть в некоем саду, мне сразу вспомнилась пятничная ночь, когда Спасителя предали и схватили в Гефсиманском саду.