Чтение онлайн

Бразилия — Уругвай, 3:1.

Гвадалахара, 17 июня 1970 года, 55 тысяч зрителей.

Судья Хосе Мария Ортис де Мендевил (Испания).

Бразилия: Феликс, Карлос Альберто, Брито, Пиаза, Эвералдо, Клодоалдо, Жерсон, Ривелино, Пеле, Тостао, Жаирзиньо.

Уругвай: Мазуркевич, Убимас, Анчета, Матосас, Мухика, Дагоберто Фонтес, Монтеро Кастильо, Хулио Кортес, Кубилла, Манейро (Эспарранго), Моралес.

Голы: Кубилла (18), Клодоалдо (45), Жаирзиньо (75), Ривелино (90).

Рано утром 17 июня маленький пограничный городок Сантана до Ливраменто, расположенный на границе Бразилии и Уругвая, проснулся от рокота военных грузовиков: командование 3-й армии завершало подготовку к предстоящему полуфинальному матчу. В то время как в далекой Гвадалахаре Загало и Хохберг обдумывали план своего поединка, бразильские офицеры разрабатывали свои собственные стратегические схемы, располагая войска вдоль бразильско-уругвайской границы. Если Загало готовился к атаке на своего уругвайского «противника», то его соотечественники — офицеры гарнизона в Сантана до Ливраменто конструировали глубоко эшелонированные рубежи обороны, которые должны были предотвратить повторение кровавых схваток, произошедших в городке ровно двадцать лет назад, в день, когда в финальном матче IV чемпионата мира уругвайская сборная обыграла на «Маракане» хозяев поля и стала чемпионом.

Не будем утверждать, что в этот солнечный июньский день семидесятого года обе страны оказались на грани войны, подобной той, которая произошла в 1969 году между Сальвадором и Гондурасом в ходе отборочных игр. Нельзя не признать, однако, что полуфинальный матч в Гвадалахаре оказался щепоткой соли, брошенной на давние незажившие раны бразильской торсиды, которая лишь сейчас, двадцать лет спустя, получила реальный и долгожданный шанс отвести душу, смыть «кровавое пятно позора».

Более полувека Уругвай и Бразилия являлись друг для друга самыми «неудобными», традиционно трудными футбольными соперниками. Как бы ни складывались их судьбы в международных турнирах, куда бы ни заводили эти команды извилистые пути прихотливой футбольной фортуны, в матчах друг с другом старое соперничество всегда оживало с новой силой, обогащая встречи этих команд яркими эпизодами спортивной борьбы и тяжелыми сценами «виоленсии» — насилия… Вероятно, именно поэтому предстоящий матч с уругвайцами вселял в сердца и души Пеле и его товарищей если не страх, то, во всяком случае, заметное беспокойство. Впрочем, возможен ли вообще ответственный матч без волнения?

Мне вспоминается, как когда-то в интересной в целом статье, опубликованной в одной из советских газет и анализирующей причины неудачи нашей сборной в Мексике, автор обращался к читателю с вопросом: «Когда же перестанут нервничать наши футболисты и начнут вести спортивную борьбу всерьез?». Думается, что этого никогда не случится ни в нашем, ни в каком-либо ином футболе. Потому что большой спорт без волнения, без предстартовой лихорадки, без горячего нетерпения, без беспокойства просто невозможен. Другое дело — умение контролировать такие переживания, зажать их в кулак, подчинить своей воле. Накануне чемпионата бразильские футболисты не скрывали своего волнения, и даже Пеле признал: «Мы все чувствуем себя подготовленными, тренированными и… нервничаем. И эта нервозность хороша, потому что она показывает, что мы чувствуем ответственность, лежащую на наших плечах».

Готовясь к встрече, Хохберг и Загало должны были решить разные, но вполне определенные задачи. Уругвайский тренер, хотя публично не признавал этого, хорошо понимал, что его команда не может идти ни в какое сравнение с бразильской. Играть на равных, попытаться встретить бразильцев в честном, открытом бою было равносильно самоубийству. Помимо кричащего неравенства в технике, помимо явного отсутствия у Хохберга классных нападающих, в его пассив вписывался тяжелый матч с командой СССР, выигранный в дополнительное время. Эти лишние тридцать минут лежали сейчас тяжелой гирей на плечах его игроков. Вместе с тем Хохберг знал, что кое в чем его команда может соперничать с бразильцами. В свой актив он относил, во-первых, всю линию защиты, которая была явно лучше бразильской, и вратаря Мазуркевича, который оспаривал у Бэнкса звание лучшего вратаря чемпионата. Во-вторых, Хохберг надеялся на тот самый традиционный «комплекс неполноценности», появляющийся у любой бразильской команды во встречах с уругвайцами. Исходя из этого, уругвайский тренер и набросал свой простой, но — отдадим ему должное — весьма эффективный план на игру. Главная идея плана была выражена короткой формулой: не дать бразильцам играть! Почти весь матч подопечные Хохберга именно этим и занимались. Они не столько заботились о том, как сыграть самим, сколько стремились помешать сыграть бразильцам. А поскольку техническое превосходство будущих чемпионов было слишком разительно, в ход должны были пойти — и пошли — все допустимые и недопустимые средства. От нудного, бессмысленного держания мяча на своей половине поля до подножек, толчков, грязных приемов, которые должны были вывести соперников из равновесия.

Хохберг правильно оценил расстановку сил в бразильской команде. Он знал, что ее сердцем, ее мотором и командным штабом является линия полузащиты во главе с Жерсоном. Именно сюда Хохберг отрядил свои основные силы: четыре человека (а зачастую к ним подключались еще один-два игрока) должны были жестко контролировать среднюю зону поля, связывая бразильцев, не давая им возможности готовить и начинать атаки здесь, в зоне центрального круга. Над Жерсоном был установлен жесточайший персональный контроль. От него нельзя было отходить ни на шаг. Если бы Жерсон вдруг посреди матча отправился бы в душевую, опекун должен был следовать за ним…

Спокойно разыгрывая мяч, контролируя его как можно больше времени, Хохберг надеялся «утопить» грозное бразильское нападение в болоте своей вязкой и цепкой защиты. Ну, а что касается атаки, то тут свои скромные надежды Хохберг возлагал не столько на запланированные неожиданные рывки Кубиллы или Манейро, сколько на вероятные промахи бразильских защитников или вратаря Феликса, что, скажу, забегая вперед, действительной случилось…

Перед Загало стояли совсем иные задачи. Во-первых, он должен был думать о том, как взломать уругвайскую оборону. Он, разумеется, знал, что Хохберг и его питомцы будут воздвигать на подступах к своей штрафной площадке глубоко эшелонированные рубежи, что будут тянуть игру, сбивать темп, заниматься «катимбой»: всеми правдами и неправдами мешать играть. Вторая забота Загало заключалась в психологической подготовке команды. О том, сколь трудно было решить эту проблему, весьма убедительно свидетельствовала первая половина встречи. Загало не мог узнать на поле своих питомцев. Неточные передачи, ошибочные пасы, неоправданные потери мяча следовали друг за другом в каком-то кошмарном фейерверке. К 18-й минуте матча уругвайцы, имея на острие атаки лишь одного Кубиллу, уже четыре раза бьют по воротам Феликса, а грозные «би-кампеоны», ведомые неудержимыми Пеле, Жаиром и Тостао, за это время наносят лишь один удар по воротам Мазуркевича, да и то мимо цели.

Складывается впечатление, что бразильская команда, забившая за четыре предыдущих матча двенадцать голов, один красивее другого, всерьез побаивается своих «беззубых» соперников. Они-то забили в предыдущих встречах всего лишь три мяча, один из которых, забитый команде СССР, был, мягко выражаясь, спорным. Впереди у бразильцев один Тостао, Пеле почти не переходит среднюю линию поля. Жерсон словно веревкой привязан к своей штрафной площадке. Даже Жаир оттягивается назад.

И на 18-й минуте вся эта нервозность, неорганизованность бразильцев приводит к голу в их ворота, явившемуся результатом целой серии ошибок, последовавших одна за другой; началось это с неточного паса Брито, который неожиданно вручает мяч Моралесу, потом он мешкает, не успевая перехватить пас Моралеса к Кубилле, третья ошибка — Феликса. Он ожидает сильный удар, но мяч у Кубиллы срезается и медленно входит в ворота, в то время как Феликс, потеряв равновесие, провожает его испуганным, полным отчаяния взглядом.

1:0… Крик радости потрясает Уругвай, голубые знамена приветственно реют над стадионом «Халиско». «Ма-ра-ка-на! Ма-ра-ка-на!» — скандируют уругвайцы, напоминая о «великой победе». В этот самый момент Пеле спокойной трусцой бежит к своим воротам, достает забитый мяч и кричит защитникам: «Спокойно, парни! Игра еще только начинается!»

Да, игра еще только начиналась. И радоваться уругвайцам было рано. Гол отрезвил бразильцев. Постепенно инициатива переходит к ним. И хотя «селесте» пытается создать непроходимый заслон около линии штрафной, бразильская сборная начинает планомерную, размеренную осаду. Чувствуя, что давление соперников нарастает, уругвайцы начинают прибегать к недозволенным методам защиты: Мухика раз за разом сносит Жаирзиньо, который подымается и снова устремляется вперед. На 24-й минуте защитники «селесте» грубо сносят Пеле в штрафной площадке, но судья не назначает очевидный пенальти. И на последней минуте усилия будущих чемпионов увенчиваются успехом. Клодоалдо забивает гол, который я бы назвал хрестоматийным; он словно показывал советской сборной, которая 120 минут штурмовала уругвайские ворота и не добилась успеха, как нужно взламывать «уругвайский замок». Ведь обо всем позаботились, казалось, питомцы Хохберга: прибегали к подножкам, хватали за руки, толкали в спину, связали мелочной и нудной опекой Пеле и Тостао, учинили хулиганскую охоту за Жаирзиньо, которого Мухика сбивал каждый раз, когда он получал мяч, четырьмя игроками обеспечили себе почти полный контроль над средней зоной поля… И когда, казалось, первый тайм закончится с желанным счетом 1:0 и можно будет в раздевалке спокойно выслушать установку Хохберга на вторую половину встречи, отдохнуть и собраться с силами, в этот момент вперед рванулся Клодоалдо. Игрок, атаки которого никто не ожидал. Ни Хохберг, ни Мазуркевич, ни защитники «селесте». Игрок, который почти весь тайм провел в своей штрафной площадке. Тостао, заметив этот рывок, выложил ему точный пас, и Клодоалдо хлестким и точным ударом послал мяч в ворота Мазуркевича. Это была ничья, означающая, что второй тайм должен был начать все сначала.

Впрочем, это равновесие было теперь только кажущимся. На самом деле психологический перевес был отныне на стороне бразильцев. Они не только пришли в себя после стартовой нервозности, не только разрушили миф о неприступности ворот «селесте», не только вновь ощутили свои силы и свою мощь, но получали теперь, во втором тайме, дополнительную «фору»: те самые лишние полчаса игры против сборной СССР должны были с каждой новой минутой все тяжелее и тяжелее давить на спины и плечи уругвайцев. Именно во втором тайме проявляются всегда с особой силой достоинства и недостатки в физической подготовке футболиста. И именно во втором тайме бразильцы, как уже было сказано, особенно убедительно переигрывали всех своих соперников.

Но, не следует думать, что победа досталась им очень уж легко. Борьба была яростной и упорной. Но бразильцы атаковали чаще и осмысленнее. На 15-й минуте Пеле совершает неудержимый рывок по центру.

Подхватив мяч на своей половине поля, он мчится вперед, обходит каскадом остроумных финтов Кастильо и Кортеса, движением корпуса обыгрывает Матосаса, который в следующее мгновение в бессильной ярости опрокидывает «Короля» на землю.

Чем дальше, тем очевиднее становится преимущество будущих чемпионов. Чем ближе к концу матча, тем яснее становится справедливость оценки, которую дали накануне матча уругвайской команде большинство бразильских газет: «Посредственная команда, обладающая отличным вратарем, цепкой защитой и удивительно немощным нападением. Команда, которая пытается восполнить свои дефекты и слабости грубой силовой игрой. Команда, которая не имеет ни права, ни возможностей претендовать на место среди лидеров мирового футбола…»