Чтение онлайн

– Вы сами отдали приказ, – напомнил Финтан.

Дрейк сжал кулаки.

– Тот справедливый и единственно верный приказ, – добавил Макдонелл.

– Я не отдавал приказа тебе, – заметил Дрейк.

Это «тебе» все еще хранило едкий след и было брошено с силой, на которую способен голос преданного сердца.

– Ты сам вызвался его исполнить, – припомнил капитан.

– Вы бы предпочли, чтобы меня в тот миг не оказалось подле вас? – спросил Рыжий Лис, заложив руки за спину и расправив обычно сутулые плечи.

Дрейк оскалился, пораженный и безусловной, едва ли простительной наглостью этих слов, и их меткостью.

– Кто бы тогда исполнил этот долг? – спросил Финтан, чувствуя, что капитан слышит и внимает ему. – Когда сердце сносит горе, оно теряет рассудок от боли. На кого насылаются проклятия? На небеса? Да что это за глупость! Непробудно серая пелена. В такие моменты нет ни Рая, ни Ада, ведь если они и есть, значит, есть и их Создатель, и все, что случилось, стало быть, случилось по его допущению, если не прямому приказу. Проклятие встает комом в горле, его надо исторгнуть, иначе захлебнешься. Какой исход у наглотавшегося яду? Отторгнуть или принять яд в свои жилы, пересилить, сделать его частью своего нутра. Не каждому такое под силу, далеко не каждому. Остается исторгнуть, и как можно скорее! Какой толк избирать себе врагом небеса? Нет, врагов избираешь среди людей из плоти и крови, как раз затем, чтобы разорвать эту плоть и пролить эту кровь. Если вам надо проклинать палача, что отсек голову неверному Иуде, так тому и быть. Можете обвинять меня в жестокости, но я не клятвопреступник.

Финтан смолк, разведя руками, точно открывая себя всем стрелам, которые целились в него, дрожа в стонущих тугих луках. Он ждал. Ждал и капитан. Время притаилось – до того было волнительно подслушать эти слова, в которых сквозило повторение старой песни, которую Френсису и Шеймусу предстояло снова спеть. Время так устало бродить по безлюдному побережью среди чаек и толстых морских котиков, что устоять от соблазна остановиться сейчас и заслушаться было попросту невозможно. Потому-то эти несколько мгновений тишины длились слишком долго, намного дольше, чем следовало, если вообще существует четкая мера того, сколько должен длиться один миг.

– Ты хотел веселиться с Брайтом? Валяй, – отрезал Дрейк.

Рыжий Лис поклонился и поспешил прочь, и прямо перед тем, как переступить порог палатки, обернулся, ибо его окликнули. Нет, Дрейк не называл его имени, ни настоящего, ни выдуманного. Но, когда Рыжий Лис повиновался чуйке и обернулся, встретился взглядом с капитаном.

– Я рад, что ты тогда был рядом и принял этот жребий, – с тяжелым сердцем произнес капитан.

Рыжий Лис сглотнул, тронутый словами Дрейка. Ударив в грудь кулаком, Финтан пошел прочь.

Следующий вечер наполнился удивленными вздохами. Первый сорвался с уст Рейчел, когда Рыжий Лис самодовольно и с присущей ему горделивостью доложил об итоге беседы с капитаном.

– Я в тебе не сомневалась. – Ее голос и общее оживление говорили как раз об обратном, о том, что этот успех виделся если не невозможным, то труднодостижимым.

Когда близнецы и Финтан подошли к команде «Мэриголда», настало время для второго удивленного вздоха – отнюдь не радостного, а, скорее, настороженного. Капитан Эдвард Брайт, здоровяк-плотник, завидел троицу издалека. Приди только близнецы, были бы встречены порадушнее. Но ни Эдвард, ни его люди не могли обрадоваться прибытию к их кругу Финтана. Кто-то подмечал за этим нелюдимым парнишкой бродяжнические и даже звериные повадки. Те, кто вовсе не обращал на него внимания, точно на тень, не могли не видеть казнь первого советника капитана. Для многих Финтан запомнился единственным поступком – самовоздвиженный палач. Пары одобрительных кивков он и был удостоен, но это была тайная и, положа руку на сердце, ничтожная награда по сравнению с тем гласным и негласным отвращением, которое команда питала к Рыжему Лису.

Музыканты прибрали струны, отстранили гудки от уст. Все взгляды устремились на новоприбывших, а затем обратились к капитану Брайту, ожидая его слова. Здоровяк медленно поднялся с полуутопленного в песок бревна и тряхнул плечами, давая троице приблизиться.

– Капитан. – Финтан сразу поклонился, ожидая и угадывая, что больше всего мрачный настрой и холодный прием адресованы именно ему.

Приняв этот вежливый жест, Эдвард одобрительно кивнул. Этого хватило, чтобы несколько усмирить настороженную враждебность, которая немым призраком стояла рядом.

– Мы слышали вашу игру издалека, – произнесла Рейчел и, последовав примеру Финтана, начала свою речь с поклона. – Эта бухта, пустая и мертвая, прям наполняется жизнью! Мы лишь хотим послушать вблизи.

Эдвард посмотрел на близнецов, впрочем, безо всякой враждебности. Уже давно над ними шутливо и добродушно посмеивались, путая одного с другим. Учитывая, что Рейчел носила мужскую одежду, различить их было в самом деле не так-то просто, разве что по шраму. Да вот только немалая часть команды знать не знала – шрам у брата или у сестры? Как много матросов обознавались, и ловушка захлопывалась со звонким смехом. Ни Рейчел, ни Джонни никак не задевало, когда их путали. Напротив, эта игра имела под собой какой-то особый азарт. Они носили волосы одной длины, не называли друг друга по имени. Настигнувшая Джонни слепота заметно остудила их пыл, и больше эта игра не казалась им такой уж веселой. Повадки Джонни сильно изменились, что-то старческое, гнусное, тяготеющее к земле появилось в его движениях. Здоровяк стоял как будто бы в раздумье, а на деле попросту давал решению отстояться. После того как некая церемониальная неспешность была явно высказана, он пригласительно махнул к кругу.

Ни капитан, ни Финтан, ни близнецы Норрейс, ни люди «Мэриголда» не знали, к чему их готовил этот вечер. Всякая хоть сколько-нибудь стоящая жизнь полна тех моментов, к которым невозможно быть готовым. Все намеки, призрачные и явные, складываются единым полотном и схлопываются в памяти, как прибивает ткацкий станок нити друг к другу. И вот глазу открыт узор, а не отдельные нити. Конечно, их можно разглядеть, если пристально вглядываться, но у кого на это есть время?

Времени у близнецов не было. Они пели и танцевали с музыкантами, разыгрывали сцены, которые писались на ходу. Былая веселость, присущая отнюдь не беззаботному, но все-таки радостному детству, с новой силой наполнила близнецов. Брат и сестра менялись именами, и им охотно подыгрывали. Этот вечер, напоенный горьким дымом и веселой ложью, еще вернется. Но до этого часа еще далеко. Сейчас можно дышать и радоваться, держаться за руки, петь и даже кричать. Вольность, позволительная разве что детям, сейчас пьяняще наполняла воздух. Актеры распевали стишки или зачитывали их, как будто бы придумывая на ходу. Если бы Рыжий Лис не подслушивал их, может, и впрямь поверил бы, что это столь блестящая импровизация, а не отработанный годами материал. Впрочем, загадки и разоблачения Финтан оставил при себе.

Видя, как охотно люди идут на уступки и подыгрывают друг другу, Рыжий Лис воодушевился до того, что хотел принять участие в игре. Рейчел уже отыграла жестокосердную царицу Севера и ее служанку, торговку птицами, которой суждено стать матерью деспота и тирана, и лишь Господь знает, когда бы эта неуемная девица успокоилась, если бы Финтан не взял на себя свою роль. А роль эта была облюбована заранее и готова еще с Плимута, если не раньше. Сомнений не было, кем на этот раз станет Финтан.

Подобрав палку с земли, он оглядел ее со всех сторон и удовлетворительно кивнул – сойдет. Плечи расправились сами собой. Взгляд обратился к морю. Отсюда оно казалось полоской чешуи. Волны поблескивали мелко-мелко. Финтан заложил левую руку за спину, второй взял трубку, подобранную с земли. Первой, кто поняла и улыбнулась этой шутке, была Рейчел. Она тут же прильнула к уху Джонни и вполголоса стала пересказывать все, что видели их с братом глаза. Тем временем остальная команда один за другим начали догадываться. Смешки срывались то тут, то там. Эдварда тоже позабавил этот вид Финтана, его манера расхаживать, крутя в руках, казалось бы, палку, но вскоре не оставалось сомнения, что это трубка.

– Кошку в пятку! Ну и что мне делать с тобой, дружок? – обратился Финтан к Эдварду, заметив эту веселость.

Здоровяк присвистнул и хлопнул в ладоши от удовольствия. Заручившись одобрением даже Эдварда, Финтан было уже возомнил себя неуязвимым, ибо он смеялся устами своих зрителей над самим капитаном. И именно в такой момент был нанесен резкий удар под дых. Воздух не мог выйти из груди, по спине пробил холод. Два черных глаза не мигая уставились на него. Тут, меж актеришек и матросов, стоял нелюдимый Диего. Как долго он здесь, не столь, впрочем, важно. Многим проклятиям хватает единожды узреть душу проклятого. Достаточно просто узреть, совсем не обязательно встречаться с ней взглядом, чтобы ощутить всю губительность и смертоносность. Если бы Финтан так и не заметил бы черноокого Диего, для него все равно был бы один исход.

Рейчел была первой, кто разгадала игру Финтана, она же была первой, кто подловил его оцепенение. Диего не двигался с места, когда взгляды один за другим обращались к нему. В том же угрюмом молчании, что и всегда, Диего развернулся и пошел прочь.

Финтан смотрел вслед этому молчуну, чувствуя на себе укор. Стало слишком тихо. Вдалеке море с кем-то шепталось. Волны снова и снова накатывали, как будто тянулись к месту действия, сокрытому со стороны океана. Вода разбивалась, так и не сумев подслушать тех тихих слов, которые все же раздались в ночном воздухе.