Чтение онлайн

К этому моменту Юрик закончил свой титанический труд и победоносно снял с меня покрывало. На взгляд Инны, я слишком индифферентно отнеслась к столь резкой смене имиджа, но моя голова работала сейчас совсем в другом направлении. Пока Юрик занимался Инной, я лихорадочно размышляла. Портрет Шапкина, нарисованный Сагаевой, и в самом деле напоминал Шлыкова. И обе фамилии на букву Ш. Может, это совпадение? «Нет, таких совпадений не бывает. Инну ни за что нельзя отпускать, пока она не расскажет все, что знает». Впрочем, особо наседать мне не пришлось.

— Слушай, может, поедем ко мне? — предложила она, когда мы вышли на улицу, распространяя вокруг себя аромат дорогого парфюма.

— На чашечку кофе?

— На рюмочку водки. Матвея помянем.

Мы поехали поминать Матвея. Потом перешли на обычный треп. Я навела Инну на разговор о прошлогоднем круизе и как бы между прочим спросила:

— А у тебя есть фотографии?

— Есть, конечно. Сейчас достану.

Листая фотоальбом, Инна трещала без умолку. В очередной раз перевернув страницу, она воскликнула:

— А вот и Шапкин с женой! Видишь на ней эту дикую комбинацию? Кажется, она думала, что это вечернее платье. А вот и Гарик. Ну? Это он к тебе приставал?

— Он, — еле-еле выдавила я.

Со снимка на меня смотрел улыбающийся Шлыков. Черт побери, неужели фээсбэшники живут под чужими именами и имеют «крыши»? Мазуренко управляет мебельным салоном, а Шлыков агентством по трудоустройству? Может быть, у Егора тоже другая фамилия? Свихнуться можно.

Проявив живой интерес к рассказу Инны, я тем самым стимулировала ее речевой аппарат. С помощью наводящих вопросов я ловко опустошила ее банк информации, выведав максимум возможного.

— У Томы есть дети?

— Нет. А вот у Шапкина есть. Дочь от первого брака, студентка. Учится в архитектурном. Кажется, платно. И уже выскочила замуж за какого-то хохла. Такой дерзкий молодой мерзавец. Зовут Егором.

Мазуренко! Я схватила бутылку и, не спрашивая, наполнила свою рюмку. Мне явно следовало выпить еще. Выходит, Мазуренко — зять Шлыкова. Возможно, именно поэтому он ведет себя столь беспардонно? Если тесть и будет чем недоволен, сильно не накажет.

Стоп! А что делала Томочка Хорошевская в квартире Егора ранним утром? Тут мне в голову пришла новая и чрезвычайно пикантная мысль. Что, если молодая жена Шлыкова — любовница его зятя?

Распрощавшись с Инной, я помчалась домой. Я надеялась, что к вечеру Кате и Ирочке удастся привести пленницу в чувство и выпытать у нее хоть какую-нибудь информацию. До восьми вечера я промучилась в неизвестности, потом набрала номер Катиного мобильника.

— Приезжай, — коротко бросила та. — Только осторожно.

Я выделывала немыслимые трюки, чтобы оторваться от гипотетического «хвоста», — выпрыгивала из уже тронувшихся автобусов, таилась по туалетам в маленьких бистро и бегала по подворотням. Один раз даже спряталась за мусорными баками, зорко оглядывая через щели окрестности. Думаю, если бы за мной следил шпик с чувством юмора, он бы умер со смеху.

Когда я наконец постучала в дверь знакомого особнячка под симпатичной треугольной крышей, на улице уже стемнело.

— Ну? — нетерпеливо спросила я, когда Катя открыла дверь. — Что тут у вас?

— Послушай сама, — предложила та.

Из комнаты вышла Ирочка — под глазами у нее залегли тени.

— Она ругается, — брезгливо сказала она. — Эта женщина ругается, как сапожник.

— Даже я не слышала прежде таких слов, — усмехнувшись, призналась Катя. — Как только мы открываем окошко, на нас обрушивается настоящий шквал словесного мусора.

Я подошла к двери, ведущей в подвал, приоткрыла окошко и позвала голосом заговорщицы:

— Томочка! Томочка, это ты?

Сначала в мой адрес понеслись ругательства самой низкой пробы, потом внезапно они прекратились, и низкий голос повелительно спросил:

— Кто это?

— Это я, Мариша, жена Матвея Заботина. Вернее, вдова. Не помнишь меня? Я подруга Инны Сагаевой.

Снизу раздались торопливые шаги, и в щелке показались два любопытных зеленых глаза.

— Матвея я, конечно, знала. И Инну знаю. Та еще дура. Значит, Марина Заботина? Что ты тут делаешь? Ты заодно с этими лахудрами?

Обе «лахудры» позади меня замерли, боясь дышать.

— Тебя скоро отпустят, — подбодрила я пленницу.

— Когда?

— Через пару дней. На самом деле это будет зависеть от того, насколько покладистым окажется твой муж.

— Вы меня что, ради выкупа похитили?

— На нас наехали люди твоего мужа. Мы просто хотим, чтобы они от нас отстали. Бартер, так сказать. Твой муж оставляет нам жизнь и свободу, а мы отдаем ему тебя в целости и сохранности. Ты сама, собственно, тут совершенно ни при чем.

— Да?! — возмутилась Томочка. — Это, кажется, именно мне набили шишку на затылке.

— Зато у тебя появилась возможность как следует отдохнуть.

— От чего? — резонно возразила та. — Я специально выбрала себе такого мужа, который может обеспечить мне вечный отпуск.

— Что ж, значит, не повезло. Сейчас у твоего мужа неприятности. Придется потерпеть.

— Мне дадут поесть?

Видимо, то, что мы оказались заочно знакомы (из одной тусовки, как сказала Инна), примирило Хорошевскую с ее положением. Несмотря на робкие попытки девочек объяснить ей ситуацию, она все же опасалась за свою жизнь, поэтому беспрестанно голосила и ругалась, стараясь таким образом поддержать в себе боевой дух. Мое появление погасило страх, и Томочка перешла, так сказать, в режим ожидания.

— Что ты любишь? — поинтересовалась я. — Я имею в виду, из еды?

Томочка любила все: деликатесное мясо и куриные окорочка, копченую осетрину и дешевую докторскую колбасу, итальянскую пасту и самые обыкновенные макароны с подливкой. На десерт она попросила чипсы и коробку шоколадных конфет.

— Ее легко прокормить, — усмехнулась Катя, когда Томочка с полным подносом съестного удалилась в глубь своей темницы. — В детстве, когда мы жили в деревне, у нас была свинья. Она тоже ела все подряд.

— В отличие от свиньи, Тамара представляет гораздо большую ценность.

Мы сели на диван, и я принялась рассказывать все, что мне посчастливилось узнать за время моего отсутствия.

— Шапкин, то бишь Шлыков, от нее без ума и пойдет на все, лишь бы с ней ничего не случилось, — закончила я свое повествование.

— Меня пугает эта формулировка — «пойдет на все», — содрогнулась Катя. — Может быть, он пригонит сюда какой-нибудь спецотряд, и нас начнут расстреливать из автоматов?

— У нас ведь есть заложница, — возразила Ира. — И, кроме того, они не в курсе, где мы ее спрятали.