Чтение онлайн

— Как он? — спросил Вождь, склоняясь к раненому, и Лекарь, сморщившись, покачал головой.

— Торкел, — позвал Вождь.

Юноша подошел и дернулся, встретив взгляд широко раскрытых черных глаз… впалые щеки… следы ожогов на лбу. Руки замотаны тряпьем и заметно, что некоторых пальцев нет.

— Мы пробовали говорить с ним на многих языках, — сказал Вождь. — То ли он не понимает нас, то ли вообще. Спроси его на своем наречии.

— Не надо, — почти шепотом сказал раненый на общеимперском. — Я нашел!

Он протянул тонкую, словно плеть руку к Торкелу. Тот дернулся, но Вождь остановил его.

— Не сопротивляйся!

Рука приблизилась к груди Торкела, чуть помедлила… раненый прикрыл глаза… и легла на левую грудную броневую пластину, под которой билось сердце.

Шатер исчез…

Не было никогда никакого шатра…

Что такое шатер?…

Зачем он нужен, когда над тобой Небо ласковое и бездонное, зовущее… и еще что-то.

Когда он очнулся, Лекарь испуганно таращился на него из угла, Вождь, скрестив на груди руки, мрачно глядел в стену, а раненый… нет, уже мертвый лежал, запрокинув голову и на лице его было счастливое выражение умиротворенности. Глаза у Торкела были мокрые, и он недоуменно протер их и тут ощутил в руке нечто.

Какой-то амулет, светлая металлическая пластина с прорезями и неровным, словно обломанным краем, но он не помнил, откуда она взялась. Еще на амулете был кожаный шнурок, как будто его носили на груди.

— Вот значит как!.. — процедил Вождь. — Уж и не знаю, Торк — боец, что тебе сказать… повезло тебе или наоборот!

— Что это? — хрипло сказал Торкел. — Кто?!..

— Сахалары таскали его с собой несколько лет… так сказали пленные. Пытали и все хотели снять с него этот амулет… лично сам У Керр. А он отдал его тебе, как только увидел.

— С нами он говорить не захотел, добавил он. — Ты узнаешь его? Может он из ваших? Это бы все объяснило.

Торкел еще раз посмотрел на покойного и покачал головой.

— Странно… странно все это, — пожевал губами Вождь.

Торкел выпрямился и протянул амулет Вождю.

— Возьмите его — он ваш по праву.

Но Вождь резко отдернул руку и посмотрел сквозь Торкела.

— Я уже пробовал взять его — эта вещь предназначена не мне.

Расспросить пленных тоже не удалось — Вайст в сердцах отвел душу. Да и чего было отпускать их, если завтра же они вооружатся вновь и пойдут мстить.

Торкел повесил амулет на шнурок под броню и все прислушивался к ощущениям, тем более что сам Вождь попросил его об этом, но ничего странного не ощущал. То наваждение, что посетило его в момент встречи с пленным, не повторялось… железка как железка. Но то, что было в нем что-то сверхъестественное, это, несомненно, потому что все были свидетелем того, как Зэдэра попробовал взять амулет в руки, но, едва прикоснувшись, согнулся пополам и заорал дурным голосом. Потом рухнул и когда очнулся, не мог ни говорить, ни двигаться, и провалялся трое суток в обозной телеге.

С тех пор с Торкелом стали говорить с большим почтением, но одновременно начали сторониться, все, кроме самых близких. Нельзя было сказать, что это пришлось по нраву Торкелу, и он совсем уж решил припрятать куда-нибудь злосчастный амулет, но едва снял его с шеи, ощутил себя так плохо, что уже после второй попытки отказался от этой идеи.

Амулет приобрел нового хозяина и ни за что не хотел расставаться с ним. Какой силой обладал талисман, тоже осталось непонятным…

А среди кочевых племен шепотом разнеслась весть о том, что Громовой Осколок вернулся к Уратэн.

Наступала очередная красная ночь Рубитоги.

Дархаил приказал Ирвану подождать на входе в Штольни, а сам тем временем вышел на середину моста.

Оставалось совсем немного до того как гребенчуги уйдут в джунгли, направляясь на охоту, и именно в это время Живущие на Дне поднимались к поверхности.

Вот и сейчас плавники поднялись из воды, и тот, кого он назвал Стариком, заметив его, подплыл поближе. До того как он высунет свою безобразную голову, Дархаил в сотый раз успел подумать, как мало он знает. Неведомая Сила, хранимая Штольнями, вызвала к жизни невообразимых созданий и продолжала совершенствовать их. Если бы только он научился использовать ее!

Старик выставил голову из воды, удерживая тело неторопливыми движениями плавников.

Дархаил показал ему кусок мяса и сказал наклонившись.

— Здравствуй!.. Ну, скажи, здрав — ствуй!

Старик раскрыл пасть, и не в такт, двигая челюстями, издал.

— Здааааааох.

Он с шумом хлопнул пастью, не справившись с заданием, но Дархаил все равно бросил ему мясо.

Торкел стоял в строю и наблюдал за готовящейся церемонией.

Слева высилась громада Цитадели, справа толпа ветеранов поселенцев с детьми и женами, а прямо перед строем огромный костер, сложенный из дров привезенных с южного отрога.

Последнего из погибших рыцарей возложили на самый верх поленницы, укрыли знаменем и, помогая друг другу, спустились вниз.

Вождь хмурился и все поглядывал на низкие тучи — собирался дождь, который мог прервать погребение. Чуть поодаль кто-то, кажется Урвиц, отводил в сторону телегу с уже нагруженными в них телами Демонов — даже мертвые они не должны были видеть траурную церемонию. Каждому из мертвых наемников лично Фавнер запихал в рот по булыжнику, чтобы они молчали и на том свете.

Трое из патруля развернули неподалеку аркабаллисту и глядели в небо, оберегая людей от Ворона, которого мог привлечь запах мертвечины.

— Начинайте, — приказал Вождь и Фавнер знаком подал сигнал.

Факельщики поднесли к поленнице огонь, и дрова, обильно политые горючей смесью, тут же занялись.

Вождь ударил мечом в щит, задавая такт, и прокричал хриплым голосом первые слова прощальной песни.

Рыцари, отбивая такт, старательно вторили ему, и Торкел заметил, как ветераны — поселенцы подтянулись и пели вместе с ними. Рев тысяч голосов вспугнул воронье над Цитаделью, а жирный маслянистый дым от погребального костра пополз по долине, рекой втягиваясь в ущелье.