Чтение онлайн

– С другой стороны, – вступил Копье, скрипнув зубами и опасливо прощупывая оборону Рука, – он молодой, сильный. Годится в Достойные. Лучше его здесь не найти.

Поймав взгляд Рука, он поднял бровь.

– Что скажешь, изменник? Хочешь послужить настоящим богам?

– Они не боги, – угрюмо ответил Рук. – Они звери.

– Откуда тебе знать, сука аннурская?!

– Знаю, – ответил Рук, поднимая руку так, чтобы съехавший к плечу рукав открыл змеившиеся по предплечью чернильные линии. – Я их видел.

Топор выпучил глаза. А Копье нет.

– Чернила недорого стоят, – равнодушно бросил он.

– Только не эти чернила. – Рук кивнул на свою руку. – Эта рука – за убитого крокодила. А эта – за ягуара.

Он не думал их ни в чем убеждать – в чем можно убедить убийц жрецов и поджигателей храмов? – просто каждое слово выигрывало для Бьен еще один шаг к спасению. У причалов больше десятка лодок. Если она доберется до какой-нибудь…

Мужчины расходились, норовя зайти с двух сторон. Рук отбросил канделябр.

– Сдаешься? – спросил Топор.

– Нет, – мотнул головой Рук. – Обойдусь голыми руками. Так лучше почувствую, как рву вас на куски.

Топор сделал ложный выпад снизу и сразу с силой ударил сверху. Рук, проскользнув под удар, вбил кулак ему в грудь, ощутил, как лопнули под костяшками два ребра. Топор отшатнулся, и тут в просвет между ними втиснулся копейщик, бешено замахнулся. Рук перехватил древко, остановил его на дюйм от своей груди, не дав противнику довести удар до конца. В мертвых глазах Копья впервые что-то дрогнуло – изумление переплавлялось в испуг.

Рук улыбнулся.

Для него это был не бой, и все равно в нем взметнулась радость. Быть сильнее и быстрее правильно…

А потом на него обрушился мир.

Страшная тяжесть – жесткая, горячая, навалилась на плечи, на затылок, подломила колени, вбила его в пол. Он зашарил руками в поисках опоры, нащупал угол скамьи, подтянулся, не удержался и снова ткнулся лицом в гладкий пол. Балка… Подгрызенная огнем балка обрушилась, ударила… На глаза с краев наползала тьма, а в середине стоял вихрь огня и воплей. Он снова попытался выправиться, но храм качался маятником на немыслимой оси, пол уходил из-под ног…

Он понимал опасность, надо было встать, а сознание казалось маленьким и далеким, как война в чужой стране. Тело стало неподъемно-тяжелым. Он попробовал сесть, подтянуть под себя ноги – они не слушались. Потребность спешить вытекала из тела. Он, больше из упрямства, продолжал попытки и сумел наконец перевернуться на колени. Мир – расплывшиеся пятна огня и теней. Свет – как гвозди, вбитые через глаза в мозг. Над ним склонялись две фигуры, люди с оружием – высокие, четкие, похожие на стражей святыни. Казалось, он должен был их помнить, но имена не шли на память. Где он? Почему все горит? Что это у них за спинами за женщина с четырьмя руками и пылающим телом?

– Здесь все разваливается, – буркнул один, с топором в руке.

Он горбился, зажимая себе бок ладонью.

Второй молча кивнул и ткнул Рука в бок острием копья.

– Хочешь его забрать? К Достойным?

Тот, с топором, подумал, сплюнул и мотнул головой.

– Слишком хилый.

Рук готов был расхохотаться. И Бьен так говорила.

Бьен!

Имя прорезало горячий туман у него в мозгу.

Перед ним не боги, даже не ложные боги. Они пришли громить, запугивать и убивать. И все это проделали, а Рук их не остановил. Воспоминание камнем навалилось на грудь. А вот Бьен… – он наконец припомнил – Бьен бежала.

Если она бежала, почему тогда стоит за спинами этих двоих? Рук прищурился, заморгал. Или это горящее изображение Эйры? В глазах мутилось, не разобрать.

– Нет, – проговорил он и затряс головой, усилием воли внушая ей: «Беги!»

Она должна быть уже далеко, на воде, за каналом, в безопасности, на свободе. Только вот в Домбанге не осталось безопасных мест, а она стояла в двух шагах за спинами вооруженных убийц, собиравшихся ее изнасиловать и скормить дельте. Она стояла, освещенная сзади заревом пожара, с блестящим от пота и крови лицом, и мокрые волосы блестели так, словно уж загорелись.

– Нет! – простонал он, силясь подняться.

Рук сумел разогнуть одну ногу, потерял равновесие и повалился на бок.

– Не соображает, когда лучше полежать, – заметил Топор. – Для Арены, может, и сойдет. Свяжем и захватим с собой…

– Некогда, – отмахнулся другой и, шагнув вперед, приставил острие копья к горлу Рука. – В городе полно предателей и еретиков. Для Достойных найдем другого, покрепче жреца любви.

Рук не слушал его, не замечал ни копья, ни державшего его человека. Он смотрел ему за спину, на Бьен. Теперь он ясно видел – Бьен.

– Прошу тебя, Эйра, – взмолился он. – Вели ей бежать!

Эйра не отозвалась, бесстрастно взирала с почерневшего холста.

А Бьен не сводила глаз с Рука.

Она как будто не замечала, что на ней уже загорелась одежда. У него на глазах она подняла руки. Растянула губы в оскале. И зарычала, снова и снова повторяя непонятное ему слово: «Всех! Всех!» Так это звучало, но он не видел смысла в этих звуках.

Лицо Топора недоуменно сморщилось. Он начал оборачиваться, наконец-то заметив, что кто-то стоит за спиной. Слишком поздно.

Бьен сжала правую руку в кулак, и человеческая голова лопнула, как попавший под тележное колесо переспелый плод, – забрызгала ей лицо жижей и осколками, окатила Рука. Тело качнулось и повалилось, из шеи струей полилась кровь. Бьен с криком сжала вторую руку, и череп лопнул у второго врага. Когда Рук наконец сумел подняться на ноги, она еще визжала, дрожа и широко раскинув сжатые в кулаки руки, будто держала в них какую-то драгоценность, которую нипочем не согласилась бы отдать.

– Нам надо туда вернуться, – сказала Бьен.

Рук покачал головой и едва сдержал подступившую от движения рвоту.

– Если кто и выжил, их захватила толпа.

– Не за выжившими. За убитыми.

– С мертвыми такое дело, им живые уже не помогут.

Он мало что запомнил из прошедшей ночи: огонь и вопли, кровь, горящая статуя Эйры. Он не помнил, откуда у него жуткий кровоподтек на затылке, откуда дергающая боль в плечах и шее; не помнил, как он бежал из храма, как нашел дорогу в лачугу Ли Рен, но кое-что понимал ясно: они с Бьен спаслись одни. Никого больше не вывели.