Чтение онлайн

Где-то глубоко внутри поднялась злость.

— Ты даже с ним еще не поговорил.

Лоусон замер.

— Я говорил с секретарем. Она меня ввела в курс.

— И ты вправе злиться. Но тебе нужно перевести дыхание и выслушать Люка.

— Он весь год врет и недоговаривает!

— Хватит! — крикнула я. — Ему больно. Я не знаю точно почему, но я вижу эту боль. Я знаю, как она выглядит. И еще я знаю, что твой прекрасный, удивительный, добрый и заботливый мальчик — такой именно потому, что ты его таким вырастил.

Лоусон застыл. Его голубые глаза вспыхнули.

Вот черт. Я перегнула.

— Ты накричала на меня.

Я прикусила уголок губы.

— Да.

Я даже не помнила, когда делала это в последний раз.

Лоусон шагнул ближе и притянул меня к себе.

— Мне нравится, что ты чувствуешь себя со мной настолько в безопасности, что можешь на меня кричать.

Что-то внутри меня сдвинулось. Потому что он был прав. С Лоусоном мне было так спокойно, что я знала: могу сказать ему все. Кроме одного — самого важного.

Что я в него влюбилась.

ЛОУСОН

Пальцы зудели от желания взять Хэлли за руку. Я знал, что одного прикосновения ее кожи хватило бы, чтобы унять напряжение внутри. Но я также понимал: меньше всего нам сейчас нужны пересуды о нас двоих.

Я открыл дверь в школьный офис и придержал ее для Хэлли. Она вошла, окинув взглядом помещение.

— Привет, Ло. Прости, что пришлось вызвать тебя. Знаю, у вас сейчас полно дел, — сказала Дебби. В ее лице читалось беспокойство, даже страх. Два трупа за несколько недель действуют на город именно так. И каким бы необходимым ни было официальное заявление о безопасности, оно лишь усилило общую тревогу.

— Это не твоя вина, — ответил я. — Дебби, это Хэлли. Хэлли, Дебби.

Дебби окинула ее взглядом, но улыбнулась тепло.

— Няня, да?

Хэлли кивнула.

— Очень приятно.

— Взаимно, милая. Проходите. Директор вас ждет.

Внутри все сжалось, когда я тихо постучал в дверь кабинета.

— Войдите, — откликнулся голос директора Мидера.

Я открыл дверь и жестом пригласил Хэлли. Она сразу направилась к Люку. На его костяшках лежал пакет со льдом. Хэлли приподняла его, оценивая повреждение, и села рядом.

— Ты в порядке? Думаешь, нужен рентген?

— Рентген понадобился тому мальчику, которому он сломал нос, — с раздражением сказал Мидер.

Меня накрыла злость. Я учил Люка другому. Учила решать проблемы не кулаками. Я посмотрел на сына сверху вниз.

— Ты сломал кому-то нос?

Люк стиснул коренные зубы, челюсть дернулась.

— Он заслужил.

— Люк, — резко сказал я.

Мидер перевел взгляд на меня.

— Я не ожидаю такого поведения от сына начальника полиции.

Мышца под глазом снова дернулась.

— Я не просил быть сыном начальника полиции, — пробормотал Люк.

Его слова ударили больно.

Хэлли взяла его неповрежденную руку.

— Что случилось?

— Я могу рассказать, — начал директор.

— Я вас не спрашивала, — отрезала Хэлли.

Глаза Мидера расширились.

Хэлли не обратила на это внимания и снова посмотрела на Люка.

— Я хочу услышать это от тебя.

Челюсть Люка ходила из стороны в сторону.

— Я должен был встретиться с Ви у ее шкафчика между уроками. Когда я пришел, Генри Клири прижал ее к стене. Он издевался над ней — как она одевается, что она слишком умная. Она плакала. Он сделал вид, будто собирается ее тронуть, а она этого не хотела.

Люк прерывисто выдохнул.

— Я оттащил его и сказал, чтобы он убирался. Он полез ко мне, наговорил всякого. Мне плевать. А потом он снова попытался схватить Ви. Тогда я его ударил.

Злость вернулась. Но не на моего мальчика. На этого подонка Генри Клири.

— В нашей школе действует политика нулевой терпимости к насилию, — начал Мидер.

— Отлично, — перебила Хэлли. — Значит, Генри нужно исключить.

Он уставился на нее.

— Люк ударил другого ученика. Генри никого не бил.

— Прижать девочку к стене, угрожать ей, пытаться ее тронуть — это не насилие? — Хэлли дрожала всем телом. Не от страха. От ярости.

Люк крепче сжал ее руку, и я встал с другой стороны от нее.

— Она права, — сказал я, садясь рядом. — Я могу оформить на этого мальчика дело о домогательствах и нападении.

Лицо Мидера покраснело.

— А потом он может подать жалобу на вашего сына.

Я пожал плечами.

— Верно. Но если на трибуну выйдет Вайолет Хупер, дочь пастора, и расскажет, как ей было страшно, я сомневаюсь, что хоть один присяжный в этом округе вынесет обвинительный вердикт.

— Это не суд, — огрызнулся Мидер. — Это школа. И моя задача — обеспечивать безопасность и благополучие учеников.

— Именно, — спокойно сказала Хэлли. — Тогда вы позаботитесь о том, чтобы Вайолет чувствовала себя в безопасности. Вы вообще с ней разговаривали?

Мидер заерзал.

— Она сказала, что над ней подшучивали.

— Она сказала, что была в ужасе, — вспыхнул Люк. — Она все еще плакала, когда вы пришли. Пришлось звонить отцу, чтобы он ее забрал.

— Она была слишком эмоциональной, — возразил Мидер.

— Не думаю, что школьному совету понравится, что вы назвали пострадавшую девочку «слишком эмоциональной», — сказала Хэлли. — Я с удовольствием поговорю с преподобным Хупером о том, чтобы обратиться к ним.

Глаза Мидера сузились.

— Это угроза?

— Нет. Это факт. Если вы сейчас позволяете таким парням, как Генри, выходить сухими из воды, жестокость только пустит корни. А что, если он не остановится? Что, если он изнасилует кого-то? Вы хотите нести это на своей совести?

Невидимые когти вонзились мне в грудь. Такие парни, как Генри, если их не остановить, вырастают в тех самых монстров, которые когда-то сломали Хэлли.

Я больше не мог не прикасаться к ней. Я взял ее за руку, переплетая пальцы.

— Хэлли права, — сказал я, стараясь держать голос ровным. — Такое поведение крайне тревожно. Если вы не назначите обязательную работу с психологом, мне придется идти в школьный совет.

Мидер прожег меня взглядом.

— А что насчет Люка?

Я стиснул зубы.

— Дома последствия будут.

Люк что-то пробормотал себе под нос.

— Они должны быть и здесь, — рявкнул Мидер. — Я не могу допустить, чтобы ученики решили, что могут бить кого угодно.