Чтение онлайн

— Это справедливо, — сказала Хэлли. — Но без отметки в его постоянном деле.

Лицо и шея Мидера снова налились красным.

— Вы не имеете права решать…

— Нет, не имеет, — перебил я. — Но мы будем оспаривать любое решение, которое оставит постоянное пятно в деле Люка. И не уверен, что вам понравится, если кто-то начнет внимательнее изучать ваше собственное досье.

Лицо Мидера исказилось.

— Отстранение до конца недели. Без записи в дело.

— Это очень справедливо, — сказал я как можно спокойнее.

— Убирайтесь из моего кабинета, — прошипел он.

— С удовольствием, — пробормотала Хэлли.

Мы поднялись и вышли. Дебби, мимо которой мы проходили, округлила глаза, а потом показала большой палец вверх. Я был уверен, что она слышала большую часть разговора. Я украдкой смотрел на Хэлли. Я ожидал, что она будет дрожать или напугана. Но она выглядела злой.

— Ты в порядке? — тихо спросил я.

— Этого человека нужно уволить, прежде чем он нанесет реальный вред.

— Тут я с тобой не спорю. — Он всегда был таким, цеплялся за крошечную власть и использовал ее как оружие.

Я придержал дверь для Хэлли и Люка.

Мы вышли под холодное солнце и направились к парковке. У машин я повернулся к Люку.

— Я ожидаю, что ты сдашь все пропущенные задания и будешь за ними следить. Телефон, игры и телевизор — под запретом до конца недели.

Я протянул руку за его телефоном.

Люк долго смотрел на меня.

— Ты же знаешь, что я поступил правильно.

Я вздохнул.

— Я горжусь тем, что ты такой парень, который готов встать на защиту тех, кому нужна помощь. Это делает меня невероятно гордым. Но я также знаю, что ты мог задержать того парня до прихода учителя, не ломая ему нос.

— Ему нужен был урок, иначе он бы продолжил, — возразил Люк.

Я искал в себе спокойствие.

— Возможно. Но ты сделал выбор. И у этого выбора есть последствия, с которыми ты должен быть готов справиться.

В голубых глазах Люка, так похожих на мои, вспыхнула злость.

— Мама предупреждала, что ты такой. Говорила, что у тебя такая палка в заднице, что ты даже не видишь, когда что-то не так уж и важно. И что именно поэтому ты не даешь нам быть с ней.

И в тот же миг весь мой мир рухнул.

ХЭЛЛИ

Тишина плыла вокруг нас — такая, что звенит в ушах. Такая пустая, что от нее больно.

— Ты общался с мамой? — в голосе Лоусона дрожали чувства, сразу все, и ни одно я не могла выделить.

Люк вскинул подбородок, в глазах вспыхнул вызов.

— Ты не можешь запретить мне с ней разговаривать.

— Хочешь поспорить? — отрезал Лоусон.

— Она сказала, что я могу обратиться к судье. Что я уже достаточно взрослый и меня выслушают. Я могу попросить, чтобы жить с ней.

Боль полоснула меня. За Лоусона. За ту агонию, которую эти слова причиняли ему.

— Ты виделся с ней? — Теперь из голоса Лоусона исчезло все. Он стал пустым. Совсем.

— Нет. Но она хочет приехать. Ты не можешь держать меня подальше от нее.

Лоусон смотрел на сына, и хотя он пытался это скрыть, я видела — в его голубых глазах была жестокая, разрывающая боль. Мне хотелось подойти, обнять его, дать хоть крошку того утешения, которое он давал мне.

— Ты сам ее искал? — спросил Лоусон.

— Она написала мне в Инсте, — пробормотал Люк. — Сказала, что скучает. По всем нам.

Лоусон смотрел на сына секунду. Потом еще одну.

— Как давно?

Люк скрестил руки на груди.

— Не знаю. Где-то год. Теперь что, и разговаривать с мамой — преступление?

Год. Я вспомнила, как Лоусон говорил, что примерно год назад Люк будто резко изменился. Это не могло быть совпадением. И я могла лишь представить, чем Мелоди забивала ему голову.

— Она еще сказала, что ты ее кинул при разводе. Что ей приходится работать на двух работах, чтобы платить за убогую студию, — продолжил Люк.

Челюсть Лоусона сжалась, зубы заскрипели.

— Она просила у тебя деньги?

Люк резко отвел взгляд, и ответ стал очевиден.

— Сколько? — хрипло спросил Лоусон.

— Не твое дело, — огрызнулся Люк. — Это мои деньги.

— Деньги, которые ты получаешь от меня в виде карманных.

Люк резко повернулся к отцу.

— Я вкалываю за них, делая тупые дурацкие дела по дому, так что они мои. Ты так ее ненавидишь? Она наша мама!

Лоусон смотрел сквозь него.

— Отдал ей все до последнего цента.

У меня скрутило живот. Злость снова вспыхнула — теперь на бывшую Лоусона. На женщину, которая берет деньги у собственного ребенка. Которая лжет ему и причиняет боль, масштабы которой невозможно измерить.

Люк злобно посмотрел на отца.

— Это вообще за гранью, что ты сказал ей, что она не может с нами видеться.

— Это суд ей сказал, — прорычал Лоусон.

Люк несколько раз моргнул, будто услышал это впервые, но тут же отмахнулся.

— Ну да. Ты же коп. Конечно, всегда будут на твоей стороне.

— Они были не на моей стороне, Люк. Они были на твоей. На стороне Дрю. На стороне Чарли.

— Не давать нам видеть маму — это не быть на нашей стороне. Это отнимать у нас.

Мышца на челюсти Лоусона дернулась, он искал слова.

Я протянула руку, сжала его ладонь. Мое послание было безмолвным, но я надеялась, что он его услышит. Люку нужно было узнать правду. Только так он сможет по-настоящему исцелиться.

Меня не удивляло, что Люк не помнил. Это была травма. Он вытеснил ее, хотя ему было десять. Я это понимала. В моей памяти до сих пор были провалы после пещеры. То, что я никогда не верну. И не хочу возвращать.

Но здесь было иначе. Люку нужно было понять, от чего отец защищал его все эти годы. Потому что было очевидно — мать лезет ему в голову.

Синева в глазах Лоусона потемнела, когда я отпустила его руку. Он сглотнул.

— Твоя мама провела год в тюрьме за создание угрозы жизни детей.

Взгляд Люка резко метнулся к отцу.

— Нет.

— Да, — мягко сказал Лоусон. — Можешь проверить, если не веришь. Приговор есть в открытом доступе.

— Ты отправил ее в тюрьму?

— Я ничего не делал, — в голос Лоусона просочилось раздражение. — Она стала брать вас на вечеринки, пока я работал по ночам. Я не знал. Ни черта не знал, пока ты мне не позвонил.